Год 1932 вошел в историю как время глубоких социальных потрясений, масштабных строек и фундаментальных научных открытий. В аграрных регионах страны (Украина, Поволжье, Казахстан, Северный Кавказ) разразился массовый голод, ставший следствием принудительной сплошной коллективизации и жестких планов хлебозаготовок: в рамках «заготовки посевных материалов» для колхозов у жителей села были отобраны все заготовленные зерновые и картофель; под угрозой бесчеловечных пыток и репрессий представители сельских администраций и рядовые крестьяне были вынуждены сдать практически весь произведённый и запасённый хлеб, что обернулось массовой гибелью людей от голода. Законотворчество традиционно не отставало от оперативной обстановки: в августе принят «Закон о пяти колосках», предусматривавший расстрел за хищение колхозного имущества; под конец года была введена единая паспортная система и прописка граждан по месту жительства, на долгие годы отрезавшая жителей село от городов. С другой стороны, нельзя не признать успехи молодого государства в индустриализации. В октябре 1932 был введен в эксплуатацию Днепрогэс, заложен Иркутский авиастроительный и Московский шарикоподшипниковый заводы. Пустила дым первая домна Кузнецкого металлургического комбината, начато строительство Байкало-Амурской магистрали, заложен Комсомольск-на-Амуре. В Ленинграде принял первые рейсы аэропорт Пулково.
В филателии 1932 года все ровно: Днепрогэс, дирижабли, полярный год, Горький, годовщина революции; голодом и репрессиями не пахнет. В этом году увидела свет легендарная "картонка" — сувенирный блок, выпущенный к первой филателистической выставке в Москве. Этот псевдоблок впоследствии обрастет массой легенд и станет самым дорогим раритетом советской филателии, когда-либо продававшимся на аукционах советских знаков почтовой оплаты. В 1932 году увидели свет всего семь серий, которые исполнил крайне разношерстный коллектив авторов. Два раза отметился Дубасов, по разу — Завьялов и Волков. В этом году свою первую марку исполнил блистательный Илья Соколов, которому мы посвятили 1939 год. Отметились совсем случайные художники: малозвестный специалист по экслибрисам Анатолий Суворов, акварелист Михаил Маторин, плакатист Федор Слуцкий, и каким-то чудом влетевший в эту компанию гениальный советский театральный художник Федор Федоровский.

Масштаб Федоровского чрезвычайно велик. С именем Федора Федоровича связана целая эпоха в истории отечественного театрально-декорационного искусства. Более тридцати лет, с 1921 по 1953 год он был главным художником Большого театра. Десятки спектаклей, оформление торжественных заседаний и массовых празднеств, проекты рубиновых звезд для башен Кремля, пышный занавес главного театра страны и монументальная панорама «Дружба народов» для советского павильона на выставке 1939 года в Нью-Йорке. Народный художник СССР, член Академии художеств Союза, пятикратный (!) лауреат Сталинской премии. В отличие от многих корифеев официального советского искусства, Федоровский и сейчас продолжает вызывать искренний интерес у любителя искусства: его произведения представлены практически во всех крупных русских и зарубежных театральных собраниях.
Чтобы понять уровень подготовки художника, приведем небольшие факты из биографии: в 1895 году двенадцатилетний Федор поступил без всякой специальной подготовки в Строгановское училище, в самый его расцвет. Рисунок ученику преподавал скульптор Н.Андреев, архитектуру – И.Жолтовский, русский стиль – профессор Ф.Горностаев, композицию – архитектор Ф.Шехтель. Коровин вел живопись, а орнаментальную композицию давал сам Михаил Врубель. С самого начала творческий путь Федоровского был крайне ярок и насыщен: дягилевские антерпризы в Париже, работа почти со всеми крупнейшими театрами Москвы, и, конечно, любовь всей жизни художника — Большой театр. «Пиковая дама» и «Евгений Онегин», «Хованщина» и «Кармен», «Лоэнгрин» и «Тангейзер», «Борис Годунов» и «Князь Игорь», «Тихий Дон» и «Садко», «Псковитянка». «Иван Сусанин», «Емельян Пугачев»; Федоровский стремился создать на сцене ни на что не похожий мир оперного спектакля, где все немного «слишком». Федор Федорович являет собой один из немногих исключительных примеров благополучной и при этом полностью реализовавшейся в художественном плане личности. Человек широчайшего кругозора, большой внутренней культуры, воспринимавший жизнь по-детски, откровенно наслаждавшийся своей работой. «Я люблю на сцене радость», — не раз повторял Федоровский.
Прекрасная статья про Федора Федоровича есть на сайте Большого театра, еще одну хорошую статью мы обнаружили на Артпанораме за авторством Софьи Покровской.
Во всей этой истории не ясно одно — как в этот плотнейший художественный график оверзанятого человека залетела миниатюра знака почтовой оплаты. Удивительное дело.