Год 1932 вошел в историю как время глубоких социальных потрясений, масштабных строек и фундаментальных научных открытий. В аграрных регионах страны (Украина, Поволжье, Казахстан, Северный Кавказ) разразился массовый голод, ставший следствием принудительной сплошной коллективизации и жестких планов хлебозаготовок: в рамках «заготовки посевных материалов» для колхозов у жителей села были отобраны все заготовленные зерновые и картофель; под угрозой бесчеловечных пыток и репрессий представители сельских администраций и рядовые крестьяне были вынуждены сдать практически весь произведённый и запасённый хлеб, что обернулось массовой гибелью людей от голода. Законотворчество традиционно не отставало от оперативной обстановки: в августе принят «Закон о пяти колосках», предусматривавший расстрел за хищение колхозного имущества; под конец года была введена единая паспортная система и прописка граждан по месту жительства, на долгие годы отрезавшая жителей село от городов. С другой стороны, нельзя не признать успехи молодого государства в индустриализации. В октябре 1932 был введен в эксплуатацию Днепрогэс, заложен Иркутский авиастроительный и Московский шарикоподшипниковый заводы. Пустила дым первая домна Кузнецкого металлургического комбината, начато строительство Байкало-Амурской магистрали, заложен Комсомольск-на-Амуре. В Ленинграде принял первые рейсы аэропорт Пулково.
В филателии 1932 года все ровно: Днепрогэс, дирижабли, полярный год, Горький, годовщина революции; голодом и репрессиями не пахнет. В этом году увидела свет легендарная "картонка" — сувенирный блок, выпущенный к первой филателистической выставке в Москве. Этот псевдоблок впоследствии обрастет массой легенд и станет самым дорогим раритетом советской филателии, когда-либо продававшимся на аукционах советских знаков почтовой оплаты. В 1932 году увидели свет всего семь серий, которые исполнил крайне разношерстный коллектив авторов. Два раза отметился Дубасов, по разу — Завьялов и Волков. В этом году свою первую марку исполнил блистательный Илья Соколов, которому мы посвятили 1939 год. Отметились совсем случайные художники: малозвестный специалист по экслибрисам Анатолий Суворов, акварелист Михаил Маторин, плакатист Федор Слуцкий, и каким-то чудом влетевший в эту компанию гениальный советский театральный художник Федор Федоровский.

Масштаб Федоровского чрезвычайно велик. С именем Федора Федоровича связана целая эпоха в истории отечественного театрально-декорационного искусства. Более тридцати лет, с 1921 по 1953 год он был главным художником Большого театра. Десятки спектаклей, оформление торжественных заседаний и массовых празднеств, проекты рубиновых звезд для башен Кремля, пышный занавес главного театра страны и монументальная панорама «Дружба народов» для советского павильона на выставке 1939 года в Нью-Йорке. Народный художник СССР, член Академии художеств Союза, пятикратный (!) лауреат Сталинской премии. В отличие от многих корифеев официального советского искусства, Федоровский и сейчас продолжает вызывать искренний интерес у любителя искусства: его произведения представлены практически во всех крупных русских и зарубежных театральных собраниях.
Чтобы понять уровень подготовки художника, приведем небольшие факты из биографии: в 1895 году двенадцатилетний Федор поступил без всякой специальной подготовки в Строгановское училище, в самый его расцвет. Рисунок ученику преподавал скульптор Николай Андреев, архитектуру – Иван Жолтовский, русский стиль – профессор Горностаев, композицию – архитектор Федор Шехтель. Коровин вел живопись, а орнаментальную композицию давал сам Михаил Врубель. С самого начала творческий путь Федоровского был крайне ярок и насыщен: дягилевские антерпризы в Париже, работа почти со всеми крупнейшими театрами Москвы, и, конечно, любовь всей жизни художника — Большой театр. «Пиковая дама» и «Евгений Онегин», «Хованщина» и «Кармен», «Лоэнгрин» и «Тангейзер», «Борис Годунов» и «Князь Игорь», «Тихий Дон» и «Садко», «Псковитянка», «Иван Сусанин», «Емельян Пугачев»; Федоровский стремился создать на сцене ни на что не похожий мир оперного спектакля, где все немного «слишком». Федор Федорович являет собой один из немногих исключительных примеров благополучной и при этом полностью реализовавшейся в художественном плане личности. Человек широчайшего кругозора, большой внутренней культуры, воспринимавший жизнь по-детски, откровенно наслаждавшийся своей работой. «Я люблю на сцене радость», — не раз повторял Федоровский. Можно почитать прекрасную статью про Федора Федоровича на сайте Большого театра, еще одну хорошую статью мы обнаружили на Артпанораме за авторством Софьи Покровской.
К десятилетию МОПР требовался яркий, агитационный, монументальный образ, и Федоровский, будучи проверенным визуализатором советских смыслов, был приглашен к созданию почтовой марки, что можно было расценить как своеобразный госэкзамен на политическую зрелость и профессионализм художника. Федоровский выдал яркую работу с экспрессивной композицией и кричащим, звучным цветом, идеально подходящими для чеканного политического плаката, который требовалось уместить на крошечном клочке бумаги. Марка «10 лет МОПР» осталась единичным экспериментом Федора Федоровича в графике малых форм, но эмоциональный посыл работы оказался крайне удачным и впоследствие был неоднократно растиражирован в символике МОПР.