Боров Наум Григорьевич
(1905—1941)

Нет в истории СССР года беспросветнее 1937-го. Года, ставшего символом «Большого террора» — периода наиболее массовых политических репрессий, затронувших все слои общества. 30 июля 1937 года был издан секретный приказ НКВД № 00447, запустивший масштабную операцию по репрессированию «антисоветских элементов». В стране были созданы внесудебные органы — «тройки» НКВД. Приказ утверждал личный состав 64 троек на республиканском, краевом и областном уровнях, попутно наделяя их невиданными доселе полномочиями. Следствие проводилось тройкой «ускоренно и в упрощённом порядке», без соблюдения элементарных юридических прав. Заседания происходили за закрытыми дверями, в отсутствие обвиняемого, не оставляя несчастному никакой возможности защиты. Пересмотр вынесенных «тройками» решений не был предусмотрен приказом, приговоры приводились в исполнение быстро, признания обвиняемых не играли роли. Обладая таким замечательным инструментом, мастера заплечных дел развернулись во всю широту своих душ. Отдельные граждане, группы по интересам, вся верхушка высшего командовния РККА, дипломаты, профессиональные коллективы, научные собщества...да что там, целые народы закатывались в стылую землю бесконечных -лагов. Врачи или колхозники, немцы или поляки, пионеры или военные, латыши, генетики, инженеры, румыны, греки, финны, партработники, ассирийцы, финансисты, болгары, кибернетики...обезумевшему голему все равно, кого жрать. Без малого миллион ушедших в небытие жертв террора только в 1937 году. Кто они, эти назначенные неправедным судом изменники родины, их несчастные жены, плачущие дети, остекленевшие родственники, а следом — и их недоумевающие палачи? Теперь разве сочтешь и упомнишь всех?
Несмотря на организованный с огоньком разнузданный террор, государство активно создавало фасад счастливой советской жизни. В феврале 1937 года с невероятным размахом отмечалось 100-летие со дня смерти А.С.Пушкина, которое использовалось для пиара самой культурной страны в мире. В декабре прошли первые выборы по новой Сталинской конституции, которые официально преподносились как самые демократичные в мире. В июле 1937 года было открыто движение по красивому каналу Москва — Волга, построенному, правда, силами заключенных Дмитлага.
А что там филателия? Да ничего. Ничто не намекает нам на охвативший страну липкий ужас, ну разве что профиль Железного Феликса, зорко смотрящий в прошлое. Красивые марки в полном согласии с дискурсом на демонстрацию успехов советского общества: обширная серия, посвещенная 100-летию со дня смерти Пушкина; обширная серия, посвященная выбрам в Верховный Совет. И совершенно нереально красивый набор, посвященный архитектуре новой Москвы. И снова мы встречаемся на страницах проекта с гениальной студией "Мастерская Моссовета №12", в этот раз — с руководителем студии Наумом Григорьевичем Боровым и по совместительству, автором этой абсолютно выдающейся работы.
Информации о Борове совсем немного, но видимо у Наума Григорьевича был талант собирать в команду разноплановых и креативных людей. Круг интересов Борова был практично широк: графика, рисунок, промышленный дизайн, интерьеры, малые формы — и все получалось очень стильно, новаторски и красиво. По характеру сам Наум Григорьевич был весьма не робкого десятка: в 1924 году добровольцем пошёл служить в Красную армию, в 1930 прошел курсы младшего комсостава. В Великую Отечественную не стал прятаться за искусство, пошел защищать Родину в самую, что ни на есть пехоту. Война не пощадила художника. Старший лейтенант Боров Наум Григорьевич, заместитель командира батальона 1064 стрелкового полка умер от ран 4 марта 1942 года, полученных в местечковых боях Любанской наступательной операции. Покойся с миром, Наум Григорьевич. Спасибо тебе за победу.

1937.1. 100-ЛЕТИЕ СО ДНЯ СМЕРТИ А.С.ПУШКИНА (1799-1837г).

Дата выпуска 10.02.1937г.; печать типографская на обыкновенной и мелованой бумаге без ВЗ.
Художник — В.Завьялов.

Серия Пушкина 1937 года в коллекционном отношении совершенно уникальна. Нет больше серии марок в российской филателии с настолько обширным набором всевозможных зубцовок. Надо полагать, что, когда в типографию поступило распоряжение напечатать столь конский для тридцатых годов тираж, коллектив дружно прикурил. Такое ощущение, что весь технический персонал был мобилизован на сбор всех линеек перфораторов, которые были на складах, на дальних полках, в ремонте, почти на помойке и даже под лежаком у сторожа Петровича. Ничем другим, кроме как предельным износом оборудования, объяснить такое количество зубцовок невозможно. Но, как говорится, не было бы счастья. Так что, теперь мы (коллекционеры) являемся счастливыми собирателями марок, у которых существует целых шесть (Карл!) официальных зубцовок набора. И это без учета всяких там комбинированных и случайных перфораций! На это многообразие накладывается штук пять устойчивых дефектов клише, плюс не худосочный ряд известных пропусков перфорации, плюс вариативность по бумаге (мелованая / простая). Рекомбинации вышеприведенных особенностей дает нам девяносто с хвостом описанных типов марок, что выводит Пушкина 1937 года на почетное второе место по обширности и многообразию семейства после "Поможем почте". И даже при таком длинном списке разновидностей, на аукционах нет-нет, да и вылетит очередной экземпляр, не каталогизированный ни одним из мэтров (фото 1-4).

В разборе деталей в этот раз у нас бесспорный большой молодец Валерий Борисович, максимально подробно осветивший дефекты клише, пропуски набора и вторичные экзотические зубцовки, встречающиеся у ряда марок набора. По большому счету, все мэтры поработали на славу над классификацией этой уникальной по сложности серии и больших различий в подходах у мэтров нет, так, мелкие несогласованные детали. Самый большой гимор для коллекционера, если честно, создает все-таки Валерий Борисович. И этот гимор заключается в том, что предыдущие его каталоги использовали латинский индекс CSP, а в самом свежем спецкаталоге, котрый к тому же еще и более обширный, все индексы заменены на кирилличные БМ. Видимо, волна повальной скрепной русификации не минула и Валерия Борисовича, нам остается примириться с неудобством.
В остальном без больших неожиданностей. Зверев почему то не стал упоминать очевидно существующую 20 коп Л12¼ на простой бумаге (СК 446А) и 10 коп с "обратной" зубцовкой Л12¼:13¾ (Сол.536Е). Загорский очень хорошо проработал дефекты клише, вдобавок разнеся их по зубцовкам, прямо великолепная работа Валерия Борисовича. Соловьев также не выбивается из контекста, ничего революционного не насыпает, разве что добавляет несколько своих дефектов клише и пропусков в и без того разнообразную фауну набора (фото 1-4).

Выпуск серии был приурочен к открытию Всесоюзной Пушкинской выставки, которое состоялось 6.февраля 1937 в Государственном Историческом музее на Красной площади. На выставке марки гасились специальным штемпелем (фото 8).
В продажу поступали листами по 50 шт (10 х 5).

Предпечатная подготовка серии была проведена обширная, по рынку кочует некоторое количество всяких артефактов по немыслимым ценам. Систематизация проб представлена в каталоге Зверева и спецкаталоге Загорского, мы проиллюстрируем и упорядочим информацию из указанных источников. Всего наблюдается пять типов пробных артефактов

1. Самый ранний предпечатный артефакт это проект марок, датированый 5.01.1937. На отдельной картонке наклеены все шесть бмарок на мелованой бумаге без в/з с зубцовкой 13¾. На всех портретах стоит номинал 20 коп, на всех памятниках 50 коп. При этом ручкой подписаны требуемые номиналы по каждой марке, наложена виза и сделана красная надпечатка "ПРОЕКТ / 5 января 1937 г." Картонка приведена в альбоме проектов марок СССР Загорского, очевидно, музейный экспонат (фото 6 ).
2. Пробы гравировки черного цвета на тонком глянцевом картоне с датой 10.2.1937 за подписью Алексея Петровича Троицкого. На пробах портрет без номинала на картоночке и такой же памятник. Эти штукенции несколько раз (пере-)продавались на Черристоуне за конские 5К за каждую (фото 7 ).
3. Беззубцовые пробы на бумаге с водяным знаком ("цветок и меандр") в цветах, близких к тиражным. Такие марки печатались одним листом в каждом из цветов: коричневые, красные, синие, сине-зеленые, лиловые сразу всеми номиналами. В спецкаталоге Загорского приведены картоночки с такими приклееными пробами, которые ходили по кабинетам за согласованием. На рынке иногда попадаются отдельные пробы, пары и даже штрейфы в одном цвете с разными номиналами, вырезанные из таких сигнальных листов; стоят такие пары совершенно невозможных денег, на черрике уходили по 7-8К долларов за пару (фото ). Рехнуться можно. Эти же марки фигурируют еще на двух картоночках, датированых 14 и 27 февраля 1937 года, причем к этому времени уже определен номинал по каждой марке и их тиражные цвета. Редкие артефакты (явно музейного уровня) с такими пробами также представлены у Валерия Борисовича в альбоме проектов марок СССР. Что интересно, резолюции на картоночках гласят о том, что изначально серию хотели печатать на "узорной (чтоа???) гуммированной бумаге", то есть на бумаге с водяными знаками. Но что-то пошло не так, и серия вышла на мелованной бумаге. (фото 9-10 )
4. Беззубцовые пробы на мелованой бумаге без водяного знака. У Зверева приведены пробы синего и коричневого цвета. Такие мы тоже встречали на черристоуне и тоже за непотребную цену в 4-5К долларов (фото 11).
5. И, наконец, последняя известная хрень - это листы лилового портрета 40 коп Л12¼ на простой бумаге с надпечаткой "ПРОЕКТ / 21 февраля 1937 г." Аналогично, фото приведено в альбоме проектов марок СССР Загорского. Валерий Борисович, браво (фото ).

Ну и про фальсификаты. На эту тему хороший абзац у Зверева. Распространены подделки "пропусков перфо­рации" из марки 10коп почтового блока, которые отличают­ся цветом марки и размером полей. Известны подделки негашеных пропусков пер­форации из гашеных путем механического удаления слабых гашений. Известны подделки пробных марок ме­тодом врезки рисунка в бумагу с водяным знаком. Марки с химическим изменением цвета выда­ются за пробные (10к. оранжевая, 40к. розовая, 1p. синяя и пр.). Ну и, само, собой, вырезки из блоков выдаются за беззубцовки настолько часто, что для них Соловьев даже завел отдельный индекс 536И.

Культурология. Имея в виду масштабность личности Александра Сергеевича, а также степень изученности личности и творчества поэта, очень трудно предложить нечто неожиданное в культурологической подоплеке создания миниатюр для нашего набора. В журнале Филателия СССР за ...... мы выловили статью, где автор пытается закрутить определенную интригу вокруг портрета Пушкина (фото 13). Однако, будем честны, в век интернета это информация не тянет на расследование. Легкое гугление в течение минуты возвращает нам исходник, который был взят Васильвасиличем за основу дизайна марок. Конечно же, это работа Томаса Райта, выполненная гравером в 1836 году. Да что говорить, даже и история самого Райта не является тайной для любознательного читателя в наше время. Никаким Тропининым и Кипренским на марках даже не пахнет, не смотря на очевидное композиционное сходство портретов (ниже).
Считается, что поэт сам заказал Райту этот портрет для готовившегося собрания сочинений. Предварительный рисунок был сделан с натуры в конце 1836 года, а сама гравюра увидела свет после смерти Александра Сергеевича в марте 1837 года. Так что работа Райта является последним прижизненным портретом Пушкина. Внешний облик Райта история нам не сохранила; по крайней мере, нам его найти не удалось.

А вот миниатюра с памятником приводит исследователя к гораздо более драматичной истории. Дорогая редакция по своему сермяжному невежеству думала, что памятник Пушкину на Пушкинской площади относится к раннему советскому периоду, что оказалось совсем не так: бронзовый Пушкин был установлен в начале Тверского бульвара 6 июня 1880 года. Наше заблуждение отчасти оправдано: советский школьный курс истории и литературы преподносил автора этого замечательного произведения, Александра Михайловича Опекушина, как великого советского скульптора, что в корне не верно. Александр Михайлович был имперским скульптором, записным монархистом. И не просто скульптором, а академиком Имперской академии художеств, абсолютно признанным и заслуженным художником, создавшим свою школу; действительным статским советником с пожизненной пенсией, которая должна была обеспечить академику безоблачную старость. Увы, вихри революции не пощадили старика. Не будет большим преувеличением сказать, что великий русский скульптор умер...от голода!

Похоронен Александр Михайлович на своей малой родине, в селе Рыбницы, что в Ярославской области. На средства ярославского спонсора, пожелавшего остаться неизвестным, на его могиле установлен памятник из черного полированного гранита, на котором начертано: «Великому скульптору от благодарных потомков». Хотя гораздо честнее было бы написать
«...от благодарного потомка». Не смотря на выдающиеся заслуги художника, на 1/6 части суши не нашлось десяти квадратных метров для памятника Опекушину. Александр Михайлович называл себя художником из народа, но народ его беспардонно забыл.
Все, чем отметила Александра Михайловича наша любимая филателия — несколько невзрачных художественных маркированых конвертов, да пара карточек, которые были выпущены еще в СССР. Грустные глаза у Александра Михайловича на портрете, видно чувствовал свою судьбу.
Простите нас, Александр Михайлович. Покойтесь с миром!

К 100-летию со дня смерти А. С. Пушкина в 1937 году была выпущена серия из 6 марок разных цветов. На марках изображены портрет Пушкина работы английского гравера и акварелиста Томаса Райта и памятник Пушкину в Москве скульптора А.М.Опекушина. Серия имеет массу разновидностей по бумаге и зубцовке.

Светло-коричневая
Тираж - 7 500 000 шт.

Cине-зеленая
Тираж - 18 100 000 шт.

Лиловая
Тираж - 16 700 000 шт.

Синяя
Тираж - 980 000 шт.

Красная
Тираж - 6 200 000 шт.

Зеленая
Тираж - 810 000 шт.

1937.2. ВСЕСОЮЗНАЯ ПУШКИНСКАЯ ВЫСТАВКА В МОСКВЕ. ПОЧТОВЫЙ БЛОК.

Дата выпуска 10.02.1937г.; печать типографская на мелованой бумаге. Без зубцов.
Художник — В.Завьялов.

В коллекционном смысле , наш герой заметное явление, фактически — первый официальный почтовый блок СССР. Как мы помним, "картонка" таковым считаться не может, так как по сути, она является филателистическим сувениром, а не почтовым блоком. Не смотря на простоту исполнения, у первого блока есть несколько разновидов в части дефектов клише. С блоком у нас отлично разобрался Александр Владимирович, который приводит массу полезной информации, отсекая лишние сущности, принятые Соловьевым и Загорским.
Основные дефекты клише не вызывают споров у мэтров, их два - точка в "О" в слове "почта" и отсутствие точки после "А" в инициалах Пушкина (фото 1, 3, 4).
В блоках есть небольшой лаг по рассоянию между надписями сверху и снизу, раньше Загорский даже выводил их в два типа (фото 1), однако в более поздних каталогах Валерий Борисович отказался от этой идеи (фото 2), а Александр Владимирович делает ремарку о том, что, на самом деле, большинства блоков имеет отклонения и легкие колебания размеров и взаимных расстояний надписи, что на звание отдельного типа не тянет. На том и порешили.

Также у Зверева очень хороший и информативный раздел по фальсификатам блока:
Блок на обычной бумаге - полный фальсифи­кат, выполненный с одиночного клише способом высокой печати. Изготовлен предположительно в 1939г в Европе. Нередко предлагается с раз­личными письменными гарантиями и сертифика­тами. Известны экземпляры с полями большего размера. С упомянутого поддельного клише известны оттиски также на мелованной бумаге. Блоки с химическим изменением цвета выда­ются за пробные (например, лиловый). Известны даже на почтовых отправлениях. Блоки с перфорацией по периметру марок, а также отпечатанные в несколько цветов - под­делки, предлагаются под видом пробных. Известны примитивные фальсификаты проб­ных блоков в вертикальных парах, выполненные на современном оборудовании.
Для себя отметим, что Соловьев этого не знал, потому что блок на простой бумаге у него имеет свой индекс и котируется очень высоко (фото 3).
Всесоюзная Пушкинская выставка была от­крыта 16 февраля 1937г в здании Государствен­ного Исторического музея. На выставке производилось гашение марок и почтовых блоков специальным штемпелем с текстом "ВСЕСОЮЗН. ПУШКИНСК. ВЫСТ. / МОСКВА". Внешний вид оттисков специаль­ного штемпеля приведены выше.

Внешний вид пробных блоков приведен в спецкаталоге Загорского, мэтр говорит что их печатали по 12 штук на большом листе мелованной бумаги с форм-фактором 4х3. Размер блоков 105х90, Зверев пишет, что встречаются пары пробных блоков коричневого, лилового и серого цветов размером 145 х220 с клеем, что корреспондируется с информацией из спецкаталога Загорского (фото 6). Видимо, вот такие вырезки из листов и встречались Александру Владимировичу.

Выпуск первого советского почтового блока был приурочен к открытию Всесоюзной Пушкинской выставки, которое состоялось 6.февраля 1937 в Государственном Историческом музее на Красной площади. На блоке напечатаны две миниатюры: портрет Пушкина работы английского гравера и акварелиста Томаса Райта и памятник Пушкину в Москве скульптора Александра Михайловича Опекушина.

Коричневый
Тираж - 137 000 шт.

1937.3. СТАНДАРТНЫЙ (ТРЕТИЙ) ВЫПУСК. ЭМИССИЯ 1937г.

Дата выпуска 07.06.1937г.; печать типографская на бумаге без водяных знаков. Зубцовка Г12:12¼.
Художники — Д.Голядкин, О.Амосова-Бунак, А.Волков.

В отличие от своего собрата - второй эмиссии 1931 года - наш набор стандартов на порядок более жирный в коллекционном смысле. Причем, коллекционная составляющая распространяется как в сторону относительно недорогих вариаций цвеа, так и в сторону чудовищнио дорогих и редких беззубцовок. Опять у нас большой молодец Александр Владимирович, который под этот стандарт приводит чуть не две страницы всевозможной весьма познавательной информации.
Наша эмиссия марок третьего стандартного выпуска началась в мае 1937 года следующими партиями:

• 4 (беззубцовая), 5, 10, 20 коп — май 1937г.
• 2, 3 коп — май 1938г.
• 1 коп — август 1940г.
• 50 коп — январь 1941г.

По Звереву, дополнительный коллекционный потенциал демонстрирует марка 50 коп. Марка 50 коп встречаются с разными оттенками и на разной бумаге, что вполне справедливо (фото 2). От себя по секрету добавим, что похожие разные оттенки дорогая редакция встречала и у 20 коп марки. У двух марок (5 и 50 коп) набора существуют устойчивые дефекты клише, которые Александр Владимирович даже привязывает к позициям в листе (фото 1). Загорский в своем каталоге добавляет абкляч с индексом "Та" для 4 коп и дает незначительные варианты по оттенкам (фото 4). Ну и Зверев дополнительно дает отличную классификацию по контрольным знакам типографии для 50коп (фото 3).

Следующий уровень связан с существованием шикарных беззубцовок третьей эмиссии (без водяного знака). Редко, но встречаются беззубцовые 4, 10 и 20 коп. Собственно, эта тройка номиналов приведена во всех трех наших базовых каталогах. Кроме того, Зверев упоминает о присутствии на рынке некоторого количества беззубцовок с номиналами 2, 5 и 50 коп. А Валерий Борисович в своем спецкаталоге задекларировал наличие беззубцовок по всем номиналам (фото 5). Что тут сказать? Мы никогда не видели таких марок, если они и встречаются, то должны стоить очень и очень дорого. Известны качественные полные фальсификаты беззубцовых марок, в т.ч. не поступавших в продажу номиналов, отпечатанные типографским способом на подлинной марочной бумаге (на полях листов с клеем), а также поддельные марки, исполненные методом врезки рисунка. Марки с химическим изменением цвета предлагаются под видом пробных (например 10 коп оранжево-коричневого цвета). В продажу все марки поступали листами по 100 штук (10х10).

Культурология. В этом году мы навсегда прощаемся сразу с двумя хорошими художниками: Александром Волковым и Ольгой Амосовой-Бунак. Ольга Федоровна создала не очень много марок — всего пять миниатюр уникального дизайна, последний из которых — марка 14 коп в "Первой конной" 1930 года. Тем не менее, женщина была замечательная, и мы посвятим ей пару слов. Последний же уникальный дизайн Александра Волкова мы встречали в 1934 году (мавзолей на туманной площади), а сегодня мы прощаемся с ним окончательно.

Во времена известные Ольга Фёдоровна Амосова-Бунак была женщиной красивой невероятно. Дочь контр-адмирала российского флота Ф.И.Амосова, образование получила не где-нибудь, а в английской академии художеств в Риме. Очень талантливая, очень работоспособная, но не счастливая. Не смотря на длинную художественную жизнь, Ольга Федоровна не смогла создать целостную концепцию своего творчества, как-то ей все не везло. Творческое наследие оказалось рассеянным, много живописных и графических работ погибло вскоре после революции, запланированные выставки срывались, а в музеях осели лишь единичные произведения. Свою первую и единственную в жизни персональную выставку в залах Камероновой галереи в Царском селе художница провела в 1915 году, на чем и закончилась ее минута славы. В своей жизни Ольга Федоровна поработала и театральным декоратором, и художником-оформителем, и иллюстратором книг. С 1928 по 1931 год художница работала в Гознаке, благодаря чему она оказалась в нашем проекте. Что приятно, Гознак сохранил память об Ольге Федоровне, ей посвящен отдельный стенд в Музее денег в Петропавловке, в разделе "Художники Гознака". В 2008 году в галерее Элизиум состоялась выставка работ Амосовой-Бунак, под которую был выпущен очень хороший каталог; немногочисленные интересующиеся могут найти его в интернете. Похоронена художница в Москве на Востряковском кладбище, могила в полном упадке. Какая-то грустная судьбина, короче.

Третий стандартный выпуск поступал в обращение с августа 1929 по январь 1941 года. Третья и последняя эмиссия третьего стандартного выпуска стартовала в июне 1937 и продолжалась до января 1941 года. Были переизданы марки семи номиналов. Они печатались типографским способом на бумаге без водяных знаков.

Желто-оранжевая
Художник А.Волков

Желто-зеленая
Художник Д.Голядкин

Кирпичная
Художник Д.Голядкин

Лиловая
Художник Д.Голядкин

Зеленая
Художник О.Ф.Амосова-Бунак

Оливковая
Художник А.Волков

Серо-синяяя
Художник Д.Голядкин

1937.4. АРХИТЕКТУРА НОВОЙ МОСКВЫ.

Дата выпуска 16.07.1937г.; фототипия на бумаге без водяных знаков (кроме 30коп). Зубцовка Л12¼.
Художник — Н.Боров.

Cерия "Архитектура новой Москвы" смотрится невероятно, в ранних советах нет серии, похожей на эту. В кляссере она радикально отличается от всех соседок слева и справа, как, впрочем и "Антивоенная", принадлежащая Иосифу Ганфу, кторый, как мы помним, был коллега Наума Борова по работе. В коллекционном плане серия весьма внушительна и наполнена легкими странностями.
Первая странность - наличие единственной марки номиналом 30 коп, напечатанной на бумаге с водяным знаком. Это случайность или умысел? Почему именно 30 коп, а не высший номинал 50 коп или 40 коп, которые дополнительно печаталсь в составе блока? Непонятно. Мало того, только марка 30 копеек имеет альтернативную зубцовку Л11, единственная из набора. Такое ощущение, что изначально набор состоял из 7 марок и в последний момент кто-то решил спешно допечатать один номинал на первой попавшейся бумаге, что и было немедленно сделано, ломая гребенки перфоратора второпях )).
Еще одна странность. Ключевая марка серии номиналом 15 коп имеет тираж 500К а например, 30 коп - всего 130К. Почему тогда самая дорогая 15 коп? Что случилось с тиражом, неужели весь наклеили двумя марками по 15 коп так быстро, что пришлось допечатывать 30 коп? К сожалению, ответов на данные вопросы найти в филателистической литературе не получилось.

Основной жир коллекционной составляющей приходится на существовании страшно дорогого и довольно редкого полного беззубцового дублера серии. В почтовое обращение беззубцовки не поступали, продавались в филателистических магазинах в чистом и гашеном виде, по отдельности встречаются регулярно, а вот все восемь вместе встречаются нечасто и стоит такой набор в районе 300К рублей
Также набор имеет внушительный список пропусков перфорации (фото 1,2,3), по которым у метров консенсуса нет. Зверев приводит всего шесть пропусков (фото 2), Загорский - сразу в два раза больше, плюс пары с пропуском между, аж 15 штук каталожных разновидов, что составляет существенную разницу с каталогом Зверева. Соловьевым приводит 14 вариантов пропусков (фото 3).
Помимо мелких странностей, пропусков и беззубцовок у серии шикарная предпечатная история, которая всплывает на акционах с некоторой переодичностью. Начнем с проектов . У Загорского в "Альбоме проектов марок СССР" приведены три проекта, датированых 20 декабря 1935 и один — 14 февраля 1936 года. Три из четырезх проектов были невыпущены, а жаль. Дом Радио просто сногсшибательный был бы. Что весьма странно, в своем спецкаталоге Загорский почему-то решил про эти проекты вообще не упоминать. У Зверева также большой раздел про пробы, однако четкого понимания предмета Александр Владимирович также не демонстрирует.

Обобщая все приведенное в каталогах и увиденное на аукционах, мы можем сказать следущее:
Неутвержденных проектов было три в трех разных цветах с зубцовкой Л13¼:

• 1 коп (промежуточный проект гостиницы "Москва"), фиолетовая, черная, коричневая.
• 15 коп (дом Жолтовского), фиолетовая, черная, коричневая.
• 3 руб (Дом Радио) сиреневая, черная, коричневая.

Утвержденные проекты наверняка где-то есть все, но фактически мы можем сказать за два:

• 30 коп (окончательный проект гостиницы "Москва"), по Звереву, на бумаге с ВЗ, фиолетовая, черная, коричневая.
• 5 коп (Дом Книги), фиолетовая, черная, коричневая.

Плюс в спецкаталоге у Загорского приведен фрагмент сигнального беззубцового листа с водяным знаком и разделительными дорожками, который также упоминает и Зверев (фото7). Необходимо отметить, что Дом Жолтовского и промежуточная гостиница "Москва" проходили в "Филаукционе" лет пять назад по астрономической цене 1.5М за штуку (фото 6).

Фальсификаты. Серию активно подделывают, безбожно обрезая зубцы у марок с отскоком перфорации, марку 40 коп вырезают из почтового блока. На эту тему традиционно хорош Зверев, который в соответствующей статье рассказывает о весьма экзотических фальсификатах (фото 8).
На почтовых отправлениях марки набора встречается нередко. Как писалось выше, на Съезде архитекторов увидевшие свет марки и блоки гасились спецштемпелем (слева). Сегодня почтовые отправления, гашеные этим штемпелем являются редкостью, например конверт справа (фото 9) был продана в магазине "Цена Марки" примерно за 15К руб. Отправления, гашеные блоком еще более редки и дороги.

В конце июня 1937 года в Москве прошел Первый Всесоюзный съезд советских архитекторов. В работе приняли участие 418 делегатов и сотни гостей, обсуждались вопросы индустриализации жилищного строительства, планировки и реконструкции городов. Съезд укрепил в качестве основного стиля соцреализм в виде "сталинского ампира". К этому событию почтовая служба выпустила серию «Архитектура новой Москвы» с изображением новых образцов советской архитектуры.

Лиловая
Тираж - 650 000 шт.
Лист 8 х 9

Коричневао-красная
Тираж - 800 000 шт.
Лист 8 х 9

Черная
Тираж - 502 000 шт.
Лист 8 х 9

Серо-коричневая
Тираж - 620 000 шт.
Лист 8 х8

Черная
Тираж - 130 000 шт.
Лист 5 х 13

Серо-зеленая
Тираж - 467 000 шт.
Лист 8 х 7

Фиолетовая
Тираж - 200 000 шт.
Лист 5 х 13

Коричневая
Тираж - 200 000 шт.
Лист 8 х 9

Культурология нашего сегодняшнего объекта предельно академична; будем говорить о "музыке в камне", как поэтично называют архитектуру. На этот раз, очевидно, будем погружаться в каменную симфонию Москвы. Интересующемуся коллекционеру, раземеется, известен тот факт, что филателия СССР обращалась к теме архитектуры с завидным постоянством. Давайте вспомним третий стандарт со зданием Главпочтамта и Волховской ГЭС, отчасти сюда можно отнести замечательную серию, посвященную строительству первой очереди метро 1935 года, совсем уж косвенно — филателистическую выставку 1932 года со зданием ГМИИ им.Пушкина. Но наша сегодняшняя серия является первой среди довольно большого ряда работ, концептуально посвященых именно архитектуре. Первый, но отнюдь не последний. К теме советской архитектуры вообще, и Москвы в частности, почтовое ведомство СССР будет регулярно обращаться практически в каждом годовом выпуске, начиная с 1937 года. Некоторые из выпусков получились прямо великолепными, хотя бы взять очень оригинальную "Реконструкцию Москвы" 1939 года, и уж совсем замечательные "Высотные здания" 1950 года. Наша серия была выпущена к Первому всесоюзному съезду архитекторов, проводившемуся с 16 по 26 июня 1937 года в Москве, в Колонном зале Дома Союзов. Съезд повел черту в архитектурном стиле, который в дальнейшем назовут постконструктивизмом, и укрепил в качестве основного стиля соцреализм в виде потрясающиех архитектурных стилей, которые сегодня мы называем "советский классицизм" или "сталинский ампир". Эталон новой архитектуры — проект Дворца Советов архитектора Бориса Михайловича Иофана, ставший основным символом на съезде; к этому эпичному проекту мы вернемся в нашей следующей статье. Невозможно не отметить, что визуальные стили, определенные на первом съезде, оставивили в архитектурном облике столицы неподражаемый, неповторимый и крайне узнаваемый след, который много раз применялся с разной степенью успешности на всем пространстве нашей бывшей великой Родины. До сих пор, приезжая в Сочи, или Тбилиси, или Ереван, или Алма-Ату, невольно ловишь себя на мысли, что самое красивое, что было построено в этих городах, приходится на довоенный период и архитектурно принадлежит именно советскому классицизму. Но давайте все же вернемся ближе к филателии.
В серию вошли восемь марок и беззубцовый почтовый блок, плюс скрытый уровень, состоящий из трех невыпущеных марки. На марках изображены ныне осуществлённые, неосуществлённые и изменённые проекты: театр на площади Маяковского, Московский Дом книги, Центральный театр Советской армии, гостиница «Москва» и Дворец Советов, жилой дом на Моховой улице и Дворец радио, на которых мы остановимся подробнее.

I. Итак, нетрудно заметить, что на марках номиналом 3 и 10 коп изображено одно и то же здание. Это здание театра Мейерхольда, которое ныне трансформировалось в главный классический концертный зал столицы. В 1930-х годах в центре столицы на углу Большой Садовой и Тверской улиц (сейчас — Триумфальная площадь) планировалось возвести новое здание Государственного театра им. Всеволода Мейерхольда (ГосТиМ). На этом месте еще в 1890-е годы существовал «парижский» кафешантан Шарля Омона, который позже превратился в театр «Буфф», еще позже, в 1912 году — в театр «Зон». Начиная с 1920-х годов здесь располагался Театр вольной мастерской Мейерхольда. Всеволод Эмильевич задумывал небывалый театр, в котором предвиделась трансформируемая сцена, возможность переноса игровых площадок в различные места зала, раздвигающаяся крыша-купол и дневное освещение, перспектива кинофикации и направленного регулирования света и звука, непосредственная связь помещений для актеров со сценической площадкой. Также предусматривалась возможность обслуживания публики на безантрактовых спектаклях (с разносом напитков и вентиляцией в спинках кресел для курящих), что казалось фантастическим для того времени.
Над проектом в 1930–1933 годах работали молодые архитекторы-конструктивисты Михаил Бархин и Сергей Вахтангов. После того как в 1933 году утвердили общий план реконструкции, начались строительные работы. В процессе строительства выяснилось, что здание ГосТиМа не вписывается ни в ансамбль реконструируемой площади, ни во фронт застройки Тверской улицы, так что было принято решение усовершенствовать «новаторский» фасад, и дальнейшая разработка проекта легла на плечи архитекторов мастерской Моссовета №2 Дмитрия Чечулина и Анатолий Жукова под общим руководством Алексея Щусева. В основу нового проекта легли наработки прежнего плана: объемно-пространственная композиция с угловым акцентом в виде башни, барельефы, колоннада, мозаичный фриз. В одном из вариантов проекта (который Наум Григорич как раз и положил на миниатюру марки) предполагалась скульптурная группа с изображением сцены из постановки Мейерхольда «Ревизор».
В 1938 году здание было построено вчерне, однако карьера, да и жизнь несчастного Всеволода Эмильевича ушла в крутое пике: в июне 39-го режиссер был арестован, через месяц, в назидание непочтительному режиссеру, была зверски зарезана у себя дома красавица-жена Зиночка Райх, а через какие-то полгода Всеволода Эмильевича осудили и на следующий же день успешно грохнули, сожгли и похоронили в одной безымянной куче на Донском кладбище вместе с еще полсотней таких же "предателей родины" и "антисоветских элементов". Что тут скажешь, "время такое было" ... чистый византийский спектакль от НКВДшных режиссеров и филателистов. Соответственно, здание передали Московской филармонии для организации универсального концертного зала. Проект снова был несколько изменен, устранена «творческая башня», но оформление фасадов осталось прежним. Первой в эксплуатацию была введена угловая часть здания, где в 1938 году открылся наземный вестибюль станции метро «Маяковская», а уже в 1940 году Концертный зал им.П.И.Чайковского принял первых слушателей, что и продолжает успешно осуществлять и по сей день по адресу Тверская ул., д.31/4, строение 1.

II. Неосуществлённый проект московского Дома книги изображён на двух марках номиналом в 5 и 15 коп. Появление этого проекта было связано с преобразованием объединения государственных книжно-журнальных издательств в 1930 году: все книжные магазины перешли в единую систему государственной книжной торговли, в связи с чем появляется идея создания монументального здания главного офиса организации под романтическим названием "дом книги", в котором должны были разместиться различные издательства и большой книжный магаз. Первоначальный проект здания архитектора Бориса Великовского был достаточно эффектен и функционален, включая в себя большие остекленные поверхности корпусов и облицовку из сиреневого туфа. Первая очередь была выстроена к 1933 году вдоль Орликова переулка, а вот возведение второй очереди было приостановлено из-за пересмотра проекта, так как советская архитектура сделала упомянутый выше вираж от конструктивизма в сторону сталинского ампира. Проект был переделегирован Илье Голосову, который изменил замысел и предложил яркое и выразительное решение: мощный вытянутый по горизонтали прямоугольный объем основного корпуса, высотная ступенчатая башня главного фасада и классические элементы декоративного решения со скульптурными композициями по фасаду. Однако, проекту Голосова не суждено было реализоваться; лишь в конце 60-х годов к выстроенной первой очереди Великовского были достроены корпуса административного здания в характерной для того время модернисткой стилистике, но с такой же (почти) отделкой, как и первый довоенный корпус. В построенном и сохранившемся в наши дни здании по адресу Орликов переулок 3, строение 1, в аккурат рядом с площадью трех вокзалов, расположен офис Росимущества по г.Москве и прочая сопряженная бюрократическая чушь.

III. Центральный театр Советской армии изображён на третьей паре марок номиналами в 20 и 50 коп. В начале 30-х был объявлен архитектурный конкурс на строительство здания театра Красной армии. Клим Ворошилов по-военному лаконично и ёмко напутствовал архитекторов: "В проекте необходимо раскрыть роль Красной армии". Проектирование театра Красной армии длилось около двух лет: разработанные проекты театра, повторявшие известные уже схемы театральных зданий, не давали, однако, ответа на основное требование программы: в архитектуре театра отобразить Красную армию. В результате был принят проект архитекторов Каро Алабяна и Василия Симбирцева, использовавших (как оказалось) плодотворную идею положить в основу композиции пятиконечную звезду, таким образом сделав театр еще и архитектурным памятником Красной армии. Тут, как говорится, бить оказалось нечем, контраргументов не могло быть. Театр открылся 14 сентября 1940 года спектаклем "Полководец Суворов" практически в полном соответствии с первоначальным проектом. По оригинальному замыслу, на концах лучей звезды, а также на крыше между лучами, нависая над изумленными посетителями, должны были располагаться скульптурные композиции, символизирующие различные рода войск: пехота, кавалерия, артиллерия и прочая батальная красотища, а завершаться здание должно было фигурой красноармейца с горящей звездой в руке, сделанной из самоцветов ...однако, не сложилось. В ходе строительства от скульптур решили отказаться и ныне театр венчает легкая коллонада-постамент, на которой должен был стоять тот самый воин. Сегодня Центральный академический театр Российской армии расположен по адресу Суворовская площадь 2.

IV. Наша четвертая пара неочевидная: гостиница «Москва», носившая на стадии строительства название «Гостиницы Моссовета», изображена на марке номиналом в 30 коп, ее промежуточный проект изображен на пробной марке номиналом 1 руб, и, очевидно, широкому кругу филателистов не знаком. В разработке проекта и оформлении гостиницы принимали участие самые известные художники и архитекторы эпохи: архитектурными решениями и проектированием занимался знаменитый архитектор Алексей Щусев (автор мавзолея Ленина) в соавторстве с молодыми архитекторами Освальдом Стапраном и Леонидом Савельевым; Евгений Лансере и Илья Машков занимались интерьерной частью объекта. В исторических обзорах, связанных с "Москвой" крепко укоренилась легенда, согласно которой окончательный проект гостиницы, представленный Щусевым, утверждал лично Сталин. Вождю было представлено два варианта фасада гостиницы, причём разделялись они осью симметрии, и он поставил свою подпись прямо посередине. Так как уточнить, что именно Сталин имел в виду, никто не решился, Щусев реализовал в одном проекте сразу два фасада: правая часть была более строгая, а левая — с большим количеством декоративных деталей. С фактом ассиметрии не поспоришь, но объяснение, как всегда, более прозаичное. В 1937 году здание оказалось причиной крупного скандала в Союзе советских архитекторов, на чем имеет смысл остановиться поподробнее.
Авторами первоначального проекта были молодые беспартийные архитекторы Леонид Савельев и Освальд Стапран. По правилам тех лет им в подмогу был дан партийный консультант, коим оказался академик архитектуры Алексей Щусев. Начало строительства здания совпало с периодом перехода в советской архитектуре от конструктивизма к уже упомянутому «сталинскому ампиру». Чертежи здания менялись прямо по ходу строительства. Авторы проекта упорно не хотели сознавать, что их творение не полностью соответствует духу времени, и твердили, что в его основу положены классические принципы и необходимость увязать здание с архитектурным ансамблем Охотного Ряда. Со своей стороны Щусев относился к проекту гораздо менее трепетно. Он смело менял проект, сажал на колонны розочки, отрывал балконы, скруглял углы и заострял окружности. Один за другим из-под его руки вышли шесть различных эскизов фасада, два из которых мы можем видеть на наших миниатюрах. Между молодыми архитекторами и старым волком закипели нешуточные бои. Сначала победила молодость: Щусев покинул проект, заявив, что ноги его рядом с этими молокососами не будет. Успокоившиеся было Савельев и Стапран принялись строить гостиницу по-старому, однако праздновать победу было рано. В 1933 году Щусеву как члену Моссовета было поручено проинспектировать стройку. Его заключение было убийственным:
«...Названные молодые люди (Савельев и Стапран) еще никогда и нигде не строили, проектного опыта не имеют и справиться с таким объектом не имеют возможности».
Расстроенный Моссовет предложил Алексею Викторовичу помочь стройке и возглавить проект, в ответ на что академик заявил, что он согласится на это только при условии, что ни Савельева, ни Стапрана рядом с ним не будет. В результате и Савельева и Стапрана от проекта отстранили, однако гнев академика на этом не исчерпался. Желая упрочить победу, он не просто начал перестройку уже наполовину готового фасада, но даже уничтожил подписи конкурентов на чертежах, став единственным проектировщиком. В ответ на что получил... письмо в «Правду» от побитых, но неповерженных коллег.
«...К своей творческой работе Щусев относится нечестно, — писали в своем письме к главному редактору газеты обиженные беспартийные архитекторы. — Он берет на себя множество всякого рода работ и, так как сам их выполнить не может, фактически прибегает к антрепризе в архитектуре, чего, конечно, не сделает ни один уважающий себя мастер. В целях стяжания большей славы и удовлетворения своих личных интересов Щусев докатился до прямого присвоения чужих проектов, до подлогов...Мы, беспартийные советские архитекторы, не можем без чувства глубокого возмущения говорить о Щусеве, известном среди архитекторов своими антисоветскими, контрреволюционными настроениями. Характерно, что ближайшими к нему людьми были темные личности вроде Лузана, Александрова и Шухаева, ныне арестованные органами НКВД». («Правда» от 30 августа 1937г., №239.)
Письмо подействовало должным образом, и в августе 1937 года Щусев был отстранен от проекта, а Савельев и Стапран приступили к строительству по своим чертежам. К началу 1938 года им удается построить одну из выходящих на площадь Революции башен, значащуюся в проекте как «башня №3». Однако торжество продолжалось недолго, и уже к лету академик Щусев вновь возвращается в проект в качестве главного автора. И достраивает последнюю башню в соответствии со своими эскизами. Так что на самом деле знаменитая асимметричность фасада гостиницы — следствие отнюдь не рабской покорности советских людей воле диктатора, а всего лишь результат грандиозной архитектурной драки. По факту, несовершенство здания признавал даже сам товарищ главный архитектор Щусев. Когда после сдачи первой очереди на него обрушился шквал критики со стороны коллег, он только оправдывался:
«...Некоторые утверждают, что в деталях чувствуется эклектизм. Это неверно: дело не в эклектизме, а в плохой связи деталей между собой. Может быть, тут была и моя ошибка, но, с другой стороны, и бригада моя была очень слаба. Мне приходилось учить ее на ходу и прорабатывать все детали с очень слабыми силами, применяя чрезвычайно быстрые темпы».
Присутствовавший на открытии гостиницы Илья Ильф писал о ней в своей записной книжке следующее:
«...Двенадцать четырехугольных колонн встречают вас в вестибюле. Коридор убегает вдаль. Мебели так много, что можно растеряться. Муза водила на этот раз рукой круглого идиота».
Первая очередь гостиницы «Москва» строилась в период с 1931 по 1939 год, основной корпус принял первых гостей в 1935-м. Первым постояльцем помпезной гостиницы, расположившейся в самом сердце столицы, стал, разумеется, пролетарий: 20 декабря 1935 года, в десять часов утра, в номер заселился мастер электросталеплавильного цеха комбината «Запорожсталь» по фамилии Яцкевич. Вторая и третья очереди гостиницы стали тягостным долгостроем и были завершены лишь в 1978 году. В 2004 году историческое здание снесли, возведя на его месте похожее внешне, но значительно большее в объёме здание, в котором ныне расположен Four Seasons Moscow. Адрес здания ул.Охотный Ряд 2.

V. Переходим к скрытым уровням. Дом на Мохово́й — здание в центре Москвы на Моховой улице, построенный в 1934 году по проекту архитектора Ивана Жолтовского, по видимому, для высших чинов НКВД. Строительство здания вызвало довольно противоречивые отзывы архитекторов, так как его строительство пришлось как раз на пик дискуссий о транзите стиля от конструктивизма к пресловутому сталинскому ампиру (советскому классицизму). Дом изображен на невыпущенной марке номиналом 15 коп.
Выступающая часть дома напоминает постройки итальянского зодчего Андреа Палладио в Виченце — Лоджию дель Капитаньо и Палаццо Вальмарана, из которых и черпал вдохновение Жолтовский. В основе конструкции дома — семиэтажный железобетонный каркас с рядом оконных проёмов, который Жолтовский искусно «замаскировал» различными декоративными элементами, выполненными из фактурных плит, тонированных под песчаник. Согласно проекту на крыше по линии колонн должны были еще стоять восемь статуй, изображающих людей различных профессий, которые заказали лучшим московским скульпторам (Мухиной, Яковлеву, Шадру, Крандиевской), но не успели выполнить к моменту сдачи дома в эксплуатацию. Потолки дома были украшены росписями, каждая дверь имела индивидуальный рисунок. В целом, Жолтовскому удалось добиться очень высокого качества строительных работ, что немедленно отразилось на цене квадратного метра элитной жилплощади — 1814 рублей, при том, что средняя стоимость жилого метра по стране составляла примерно 200 рублей. Хотя дом Жолтовского изначально строился как жилой, его отдали посольству США. В Интернете имеется большое количество высококачественных цветных фотографий сделанных Мартином Манхоффом, служившим атташе при посольстве США с 1952 до 1954 года. На многих фото можно увидеть данный дом, а также ракурсы сделанные с его стороны, в том числе с верхних этажей здания. Фото Манхоффа были опубликованы американским историком Дугласом Смитом (Douglas Smith), так что легко фото нагуглить. В 2007 году проводилась реконструкция здания, после которой нетронутой осталась только часть фасада. У дома снесли все внутренние перекрытия, надстроили верхний этаж, исказив оригинальный проект Жолтовского. Сегодня в доме разместился головной офис компании АФК «Система», Моховая 7.

VI. На втором секретном уровне представлен проект Дворца радио, который предполагалось возвести в Москве на Миусской площади вместо незавершенного храма Александра Невского. В 1934 Алексеем Душкиным, Аркадием Мордвиновым и Касьяном Соломоновым, был разработан блестящий проект, который мы видим на пробной марке номиналом 3 руб. Спроектированный Дворец радио мог бы стать самым высоким зданием в Европе, однако не срослось... Позднее Душкин использовал опыт проектирования «небоскреба» при строительстве высотного дома у Красных ворот, архитектором коего он и является.

VII. Неосуществлённый проект Дворца Советов изображён на марке номиналом в 40 копеек и на четырёх марках почтового блока. И это будет отдельная история ... (Read more).

1937.6. ПАМЯТИ Ф.Э.ДЗЕРЖИНСКОГО (1877-1926).

Сине-зеленая
Тираж - 3 000 000 шт.

Коричневая
Тираж - 3 500 000 шт.

Дата выпуска 01.07.1937г.; печать типографская на мелованой бумаге. Зубцовка Л12¼.
Художник — В.Завьялов.

Общая информация. Основная особенность - наличие полноценного беззубцового дублера набора, изредка встречается, стоит дорого (фото 1). Отметим, что, не смотря на очевидное наличие марки, Соловьев ей решил не присваивать отдельный индекс. По Звереву, беззубцовые марки в почтовое обращение не поступали, продавались полными комплектами. Некоторое количество сохранившихся беззуб­цовых марок имеют дефекты - пятна на клеевой стороне, сгибы и пр., могут предлагаться после химической чистки, с наведенным клеем.

Культурологии в наборе нет. Есть фактология. В декабре 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), которую эффективно возглавил Феликс Эдмундович Дзержинский, ставший впоследствии не просто ее руководителем, а настоящим символом и олицетворением ВЧК. Член коллегии ВЧК Мартын Лацис (тоже тот еще специалист), писал:

...«Счастьем нашей революции было назначение председателем ВЧК Ф. Э. Дзержинского. Организация ВЧК и ее работа настолько тесно связаны с его именем, что нельзя говорить о них отдельно. Товарищ Дзержинский создал ВЧК, он ее организовал, он ее преобразовал… Товарищ Дзержинский стоял долгие годы на этом посту, обрызганном кровью».

...«Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора».

В серии большое количество пропусков перфорации, в-основном у коричневой марки 10 коп и отчасти - у сине-зеленой 20коп (фото 1, 4). Известны широкие отскоки перфорации. Марки с пропусками перфорации и некоторые беззубцовки известны со следующими листовыми фил. гашениями (фото 3 ):

• "Кировск Ленингр. обл. ДК, 1 8 37"
• "Ленинград ДК 8 1 эксп., 1 8 37"
• "Менск БССР Минск ДК, 1 8 37"
• "Сталина Сталiне ДК, 1 8 37"

Бумага набора мелованая, однако марка 10 коп встречается на простой бумаге. Также Загорский отдельно выделяет абкляч для лиловой марки 80 коп. Дефектов клише не обнаружено.
Набор фальшивоопасный. Вырезки из многочисленных пропусков пер­форации предлагаются в качестве беззубцовых марок. Известны случаи подделки угловой без­зубцовой пары с полями из комбинированного пропуска перфорации. Беззубцовые марки также подделываются ме­тодом врезки рисунка. Как правило, для изготов­ления используется простая (немелованная) бумага.
Потертые и потерявшие блеск марки на ме­лованной бумаге нередко выдаются за марки на обычной бумаге. Марки с химическим изменением цвета пред­лагаются под видом пробных (10коп лиловая, 20коп синяя)

В альбоме проектов, Загорский приводит единственный известный проект серии, датированый 13 апреля 1937 года. Марки наклеены на картонку и исполнены в цветах, близких к тиражнм (фото 5). В каталоге Зверева упоминаетс серое и черное фотоэссе с Дзержинским.
В продажу марки поступали листами по 50 штук с форм-фактором 5х10.

Карминовая
Тираж - 1 000 000 шт.

Лиловая
Тираж - 2 000 000 шт.

Почтовый выпуск посвящен Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому.

1937.8. 20-ЛЕТИЕ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

Дата выпуска 31.12.1937г.; металлография на плотной бумаге. Зубцовка: Л12¼
Художник — И.Ганф.

Сольная марка с минимальной коллекционной составляющей. Все, что нам предлагают мэтры — пропуска перфорации слева и пропуск снизу (фото 1, 2), которые встречались мимоходом на Черике и были проданы за довольно конские деньги типа 3К условных единиц (фото 3).

Из реальной и недоступной для коллекционеров красоты можем поделиться лишь двумя замечательными картонками с проектами, которые приводит Валерий Борисович в своем спецкаталоге.

• Л 12 ½, темно-коричневая, красно-коричневая, кирпично-красная, серая, синяя, зеленая, на одной картонке 175х129 мм с красной типографской надпечаткой «ПРОЕКТ/ 8 Октября 1937г» (фото 4).
• Л 11½, кирпично-красная, зеленая, синяя, коричневая, на картоночке поменьше 107х145 мм с красной типографской надпечаткой «ПРОЕКТ/ 17 Октября 1938г» (фото 5).

Также Загорский пишет о сольных пробах вышеуказанных цветов на отдельных листочках, но такие штукенции мы никогда не видели. В продажу марка поступала листами по 100 шт с форм-фактором 10×10.

На 1 января 1937 года в состав СССР входило 11 союзных республик, что ясно следует из числа лент на гербе, изображенном (опять же) участником великолепной мастерской Моссовета №12, автором блистательной антивоенной серии 1935 года Иосифом Абрамовичем Ганфом.
Перечень республик зафиксирован в Конституции СССР 1936 года, утвержденной к началу 1937 года, после упразднения Закавказской СФСР и прямого включения ее частей (Грузии, Армении и Азербайджана) в состав Союза. Список республик на 1937 год:

• РСФСР
• Украинская ССР
• Белорусская ССР
• Узбекская ССР
• Туркменская ССР
• Таджикская ССР
• Казахская ССР (стала союзной в дек. 1936)
• Киргизская ССР (стала союзной в дек. 1936)
• Грузинская ССР
• Армянская ССР
• Азербайджанская ССР.

В 1937 году Советский Союз праздновал 20-летие Октябрьской революции. Советская почта в честь этого события выпустила почтовую марку номиналом 40 коп. На марке изображен Государственный герб СССР в обрамлении знамен.

Кирпично-красная
Тираж - 11 700 000 шт.

Боров Наум Григорьевич
(1905—1941)

Когда дорогая редакция (с) начинала настоящий проект, и представить было невозможно, в какие дебри заведет творческий коллектив рассматривание маленьких картинок с зубчиками, помноженное на природную любознательность. Те, кто интересуется не только ценой марок СССР, но и культурной составляющей почтовой миниатюры, непременно столкнутся со студией "Мастерская Моссовета №12" и совершенно выдающимся трио сотрудников этой мастерской: руководителем студии Наумом Григорьевичем Боровым, художниками Иосифом Абрамовичем Ганфом (Янгом) и Григорием Самуиловичем Замским. Немудрено: в рамках нашего объекта исследований этой тройке принадлежат бакинские комиссары (1933), авиапочта (1934), стратонавты (1934, 1944), 10 лет со дня смерти В.И.Ленина (1934). Боров сольно исполнил блестящую серию "Архитектура новой Москвы" (1937), а Иосиф Ганф автор невероятной антивоенной серии (1935), которую наш коллектив считает лучшим произведением советской почтовой миниатюры. Согласитесь, это больше, чем просто вклад в филателию СССР; если бы мы были на соревнованиях по стрельбе, то мишень этой тройки выглядела бы как сквозная дырка на месте десятки при полном отсутствии других дырок в мишени. И вроде бы про каждого из наших героев есть статья в Вики, и мы, такие воодушевленные, летим читать про столь блестящий коллектив...и ....и там еще одна дырка, только на этот раз в информации про жизнь и творчество художников. Начинаем судорожно серфить, собирать какие-то обрывки копипайстов, и в целом, становится ясно, что художники забыты напрочь: ни одной фотографии Замского в рунете, единственная фотка Ганфа — с надгробия на Донском кладбище, всего две фотки Борова — с древней публикации о стройке метро и неведомо каким образом образовавшаяся у нашего друга Дмитрия Захарова, автора великолепного "Трамвая Искусств"... Не вдаваясь в подробности, после упразднения мастерской Моссовета №12 судьбы художников разошлись, но талантливый руководитель студии совершенно точно вытянул самую короткую спичку.
Наиболее очевидный ресурс, Википедия, дает нам примерно следующую информацию (мы к ней ниже вернемся):
Наум Боров родился в 1906 году в Киеве, был младшим ребёнком в обеспеченной еврейской семье. В 1923 переехал в Москву. Добровольцем пошёл служить в Красную армию, уволился в звании младшего командира. В 1926 году поступил на полиграфический факультет Вхутемаса. Параллельно с учёбой разрабатывал оформительские проекты и плакаты. Многие его работы того периода были посвящены теме спорта и особенно футбола. Был отчислен по доносу сокурсника, однако после разбирательств вскоре был восстановлен благодаря высокой оценке выполненного им оформления Красной площади и колонн демонстрантов к празднованию Первого мая. После восстановления перевёлся на архитектурный факультет, однако ушёл оттуда в марте 1930 года. В первой половине 1930-х годов являлся руководителем 12-й художественной мастерской Моссовета...В 1934—1936 гг. Боров совместно с Замским и Янгом спроектировал и осуществил в натуре интерьеры и меблировку комбината газеты «Правда», спроектировал мебель для клуба Наркомлегпрома, построенного по проекту Ле Корбюзье, а также для бань Моссовета. Занимался проектированием станций Московского метрополитена, разрабатывал варианты логотипа «М». В мастерской Борова были разработаны диваны для пассажиров, указатели для всех станций первой очереди метро, архитектурное оформление наземного вестибюля и перонного зала станции метро «Охотный Ряд». Также принимал участие в конкурсе на проект оформления станции метро «Библиотека имени Ленина». В 1935 году под давлением критики за следование западноевропейским образцам мастерская № 12 был ликвидирована. Боров продолжил заниматься художественно-оформительскими работами, занимался праздничным оформлением Москвы, выполнял рекламы и агитплакаты, был автором почтовых марок. Незадолго до начала Великой Отечественной войны был призван в РККА для прохождения срочной службы. После начала войны в звании старшего лейтенанта был отправлен на Карельский фронт. Командуя ротой, был ранен в марте 1942 года в бою у станции Шали. Умер от ран в госпитале.

Дорогая редакция никогда не принимает на веру написанное в компьютере, поэтому мы решили уточнить кое-что про Наума Григорича, что в конечном итоге завело нас далековато от филателии. Начали мы с модного нынче OSINT подхода, который при должном старании и желании вникнуть в детали, приводит к известным результатам. Начали с очевидного - с Википедии, в которой заявлено четыре источника:

1. Хайт В.Л. Наум Боров // Об архитектуре, её истории и проблемах. М.: УРСС, 2003. С. 430-433.
2. Шапиро М.Г. Архитектор в солдатской шинели. Книга 2. М.: Стройиздат, 1992. — С. 170.
3. Работы архитектурных мастерских. Отдел проектирования Моссовета, 1936. — Т.2. Мастерская № 12.
4. Как мы строили метро. М.: История фабрик и заводов, 1935.

Из данных источников мы извлекаем немногое, а именно, что Наум Григорич был дядей архитектора, искусствоведа, историка и теоретика архитектуры, доктора искусствоведения, профессора МАРХИ, члена и вице-президента Российской академии архитектуры и строительных наук Влади́мира Льво́вича Хайта (1933 - 2004), а также тот факт, что художник был награжден почетной грамотой ВЦИК за строительство метро. Дополнительно из Вики извлекается статья из журнала «Строительство Москвы» за 1935 (№5), откуда вырезана самая популярная в рунете фотка Борова. Параллельно стало понятно, что худенький Боров с трубкой против зубров из Мастерской №2 шансов не имел. Задавили функционеры массой.

Едем дальше, проверим, что за станция Шали такая на Карельском фронте. Здесь нам невероятно помогла старший специалист ИАЦ "Помним всех поимённо" Комшилова Елена Игоревна. Ряд ценных советов и дружеское наставление помогло вывернуть на свет божий большой блок информации. Документы важные чрезвычайно, так как позволяют нам уточнить ряд фактов. Во-первых, точная дата и место рождения: 28.05.1905 года, г.Чигирин Киевской области. Во-вторых, семейное положение: у Наума Григорича есть супруга и сын 1931г.р., в-третьих, мы узнаем, что Наум ушел из Вхутемаса не куда-нибудь, а на одногодичные курсы младшего комсостава, которые он оттянул в 23 сп в г.Бобруйск. А в особых отметках информация еще чище. Оказывается, наш художник присел на 3 года за дачу взятки, но ударно трудился на Волго-Московском канале, был досрочно освобожден в июле 1937. Имея в виду, что серия марок "Архитектура новой Москвы" вышла 16.07.1937, получается, что Боров рисовал ее на зоне. Такие дела. Ну и попутно узнаем, что у Наума Григорича была систер Серафима Григорьна Борова (Вольфзон), которая уехала в США и с которой он не общается. Ну круто же!

Следующие документы не менее важны! Из списка боевых потерь мы узнаем, что старший лейтенант Боров Наум Григорьевич был зам.ком 1064 сп и умер от ран 4 марта 1942 года, а родственники (жена и сын, кто же еще!) проживают в Сасовском районе, который до сих пор есть Рязанская область. Из похоронки мы узнаем, что Наум Григорьевич был ранен и умер от ран 4 марта 1942 года возле отметки 56.4 в районе Шала. Похоронен в 800 метрах юго-восточнее станции Шала Ленинградской области. Что же там делал художник в 1942 году? Легкое гугление дало нам ответ, что 1064 стрелковый полк являлся маршевым подразделением 281 стрелковой дивизии, которая с конца 1941 года и до конца 1943 года в составе 54 армии вела бои в районе Погостья - Любани, стачивая врага в бескрайних болотах Волховского (не Карельского!) фронта. Особо отличилось подразделение в боях за город Любань, за что было поименовано почетным званием "281 Любанская дивизия".

...Деревня Погостье. Неприметная деревня с очень говорящим названием...про местечковые бои под Погостьем очень ярко и сочно живописал Николай Николаевич Никулин в своей невозможной книге "Воспоминания о войне":

Где-то в этом месте нам непреодолимо захотелось отвезти цветов на могилу художника, который помимо дизайна мебели в банях Моссовета смог руководить стрелковым полком в каком-то просто библейском замесе...Наум Григорьевич предстал перед нами совершенно в другом свете, мы его увидели не как худенького художника, но как бесстрашного воина. Где же нашел упокоение Наум Григорьевич? Логично предположить, что офицер должен был быть перезахоронен на ближайшем воинском кладбище, которое ныне находится возле деревни Жарок Киришского района. Но поиск в списках захороненных у станции Жарок успехом не увенчался, также не нашлось Борова в списках увековеченных в захоронении близ Погостья. Общение с поисковиками дало новый след: оказывается, много бойцов были перезахоронены на мемориальном кладбище в Новой Малуксе...но и там Наума Григорича не оказалось. Был некто Борав Е.Т, но при детальном рассмотрении он оказался Боравым Егором Тихоновичем, что нас опять вернуло в нулевую точку. Стало понятно, что поиск требует перехода на следующий уровень упорства, и к делу был подключен центральный архив МО. Надо отдать должное, ЦАМО отреагировало на удивление быстро и разродилось вполне внятным ответом. Параллельно мы запросили в центрально й библиотеке им.Ленина копию страницы из второго выпуска книги Шапиро "Архитектор в солдатской шинели", которая в открытом доступе не обнаружилась.

Ну что же, крупицы новои информации. Мы успешно выясняем, что сына Наума Григорьевича звали Арнольд Наумович, а супругу — Фейгуш Надежда Борисовна, и жили они действительно в Рязанской области, в Сасовском районе, скорее всего в Сасово. Мало того, Надежда Борисовна дожила до 1975 года и похоронена не где-нибудь, а на Новодевичьем кладбище!
Книга Шапиро нам ничего нового не дала, кроме дополнительной фотографии бойца, а также повторения мысли, о том, что он умер от ран в госпитале, хотя ни в похоронке, ни в ответе ЦАМО явных указаний на смерть в госпитале нет.

Давайте пока оставим ненадолго Наума Григорича и поразберемся, что же фактически творилось на рубеже Погостье - Жарок ориентировочно с 25 февраля по 4 марта 1942. Помимо обширной информации на сайте "Память народа", крупицы знаний нашлись на сайте "РККА в годы войны", посвященном войсковым подразделениям Красной Армии во время Великой Отечественной:

Довольно специфическй, но очень подробный источник питерского автора Вячеслава Мосунова "Битва в тупике" детальнейшим образом описывает противостояние в районе Погостья, в том числе, в конца февраля 1924 года:

И, наконец, душераздираюая статья подвижника военной археологии, известного питерского поисковика Ильи Прокофьева на сайте "Солдат":

На наиболее близкой по дате (23.02.1942) карте-схеме, которая нашлась на "Памяти народа" видна позиция 1064 сп, приданного к 177сд, видимо две следующие недели осколки полка шарахались от Погостья к Шале вперемешку с такими же осколками различных подразделений 54А в непрерывных стычками с мешаниной случайных немецких подразделений с другой стороны. Достоверно этот движ уже не восстановишь, думаю, что в реальности даже тогда никто и не понимал точно, что происходит на местности. Судя по источникам выше, в начале марта основная рубка сместилась от Погостья к Шала и Наум Григорьевич получил свою пулеметную очередь где-то в районе дороги Погостье-Шала. Так как в похоронке написано "умер от ран", а не "убит", скорее всего, тяжело раненого командира переместили в полевой эвакуационный пункт (не госпиталь), где Наум Григорьевич и скончался от ран. Теперь можно аппелировать только к записи в похоронке, из которой следует, что ст.лейтенант Боров был захоронен в 800 м от ст.Шала, что соответствует на карте ниже безымянной поляне, которая нынче, сто пудов, заросла напрочь.

...26-27 февраля части 11-й сд и 6-й бмп, контратакованные противником, отошли в район полян "Сердце" и "Фигурная" от завоеванных позиций. Но 28-го войска 54-й армии вновь перешли в наступление. В район Погостья выдвинута 80-я сд, которая после ночного марша вступает в бой на правом фланге 11-й сд севернее Погостья с танками 16-й тбр, но из-за сильного огня противника продвижения не имеет. Не продвинулись и части 11-й и 311-й сд, а также 6-я бмп, в которой осталось всего 30 активных штыков. На фронте появился новый батальон 43 пп 1-й немецкой пехотной дивизии, переброшенной с Невского направления. 16-я танковая бригада, потеряв в боях почти все танки и передав уцелевшие 122-й тбр, вела оборонительные бои в пешем строю. В конце февраля, получив из осажденного Ленинграда 7 танков КВ, 17 БТ-7, 6 Т-26 и 21 бронеавтомобиль, 16-я бригада под командованием п-ка И. Н. Барышникова получает задачу поддерживать наступление 80-й сд, потерявшей за 2 дня убитыми 392 чел.

1 марта части 54-й армии наступают вдоль грунтовой дороги Погостье - Шала; 311-я сд на правом фланге прикрывает наступление со стороны болота Ковригина Гладь; 11-я сд наступает на левом фланге, но, контратакованная противником с танками, вынуждена отойти. 2-й лыжный полк ведет бои в 2-х км северо-восточнее д.Кондуя. В тылу армии сосредоточиваются для наступления 275-й и 276-й олб.

5 марта 275 олб - в 500 м сев. Погостья, 276-й выходит в район расположения 2-го лыжного полка. 281-я сд выходит в район ю.-в. д. Малукса. 80-я сд сдает свой участок обороны 198-й и 281-й сд. Перед фронтом 311-й сд появляются подразделения немецкой 96-й пд, переброшенные с Мгинского направления.

В это же время по полкам 198-й сд рассылается распоряжение комдива. "По-прежнему наблюдается несвоевременная уборка трупов убитых и их захоронение. Командир дивизии приказал:
1) В трехдневный срок произвести уборку и захоронение убитых бойцов и командиров, для чего 349-му саперному батальону выделить команду в количестве 15 чел. и одного среднего командира.
2) Район уборки - граница слева "КЗ", Шала, ю.-в. угол рощи "Утка". Трупы убитых фашистов сложить в штабеля и сжечь.
3) Контроль за исполнением возлагаю персонально на начальника санитарной службы".

Воронки со скинутыми в них трупами наших солдат мы находим до сих пор, а в похоронках, хранящихся в семьях погибших, сказано: "Похоронен с отданием воинских почестей в районе ст.Погостье". ... В апреле 1942 г. было принято постановление Комитета обороны СССР № 1517, в котором указывалось: "Обязать исполкомы областных и местных Советов депутатов трудящихся организовать из местных граждан специальные команды, силами которых провести на территории районов сбор и погребение трупов вражеских солдат и офицеров; ликвидировать неприятельские кладбища и отдельные могилы; места для захоронения трупов вражеских солдат и офицеров отводить вдали от населенных пунктов и братских могил бойцов и командиров Красной Армии". Да где же было взять в прифронтовой полосе местные власти, если многих деревень и их населения больше не существовало!?
Удивляют и цифры наших потерь в приведенном донесении: 66 опознанных и 785 неизвестных. Возможно, у многих не было смертных медальонов, но красноармейские книжки, военные билеты, другие документы — кто их смотрел? А ведь инструкция по погребению гласила: "Перед захоронением начальник команды производит опознание и учет всех трупов бойцов, командиров Красной Армии и гражданского населения. Опознание производится по медальонам или другим документам (...) Ведется книга "Именной список трупов командиров, бойцов Красной Армии и гражданского населения" (...) с указанием места их захоронения (...) При расформировании команды книга сдается... председателю местного Совета депутатов трудящихся". Интересно, сохранилась ли хоть одна такая книга в каком-либо Совете? И в Центральном архиве книги погребения неточны и неполны, а все неопознанные трупы, похороненные в далеком 1942-м году, до наших дней считаются пропавшими без вести.

Дорогая редакция связалась с Ильей Геннадьевичем Прокофьевым и сделала запрос поисковикам, у которых уже подняты тысячи бойцов в этой местности, нам обещали поискать по своим картам и записям кого-то, похожего на безымянного лейтенанта с трубкой. Теперь наша дорога выглядит так: подождать ответа Вахты Памяти, попытаться поискать самим нечто, похожее на могилу 80-летней давности в районе отметки и в любом случае увековечить память павшего бойца на мемориале в Жарке. Такие дела

Stay tuned.