1935 год в СССР. Открывается московское метро имени Лазаря Кагановича, тогдашнего «железного» наркома путей сообщения. Очередной герой, на которого равняется страна — шахтер Алексей Стаханов, в 14 раз превысивший дневную норму, нарубив 104 тонны угля за смену. У Алексея Григорьевича нашлось множество последователей: трактористка Паша Ангелина, кузнец Александр Бусыгин, сталевар Макар Мазай, железнодорожник Петр Кривонос. Состоялось Всесоюзное совещание стахановцев, на котором Сталин произнес знаменитую фразу: «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселей».
В 1935 году было принято постановление "О генеральном плане реконструкции Москвы", главной целью которого стало превращение столицы "в подлинно социалистический город". План, призванный кардинально изменить не только облик Москвы, но и жизнь горожан, был рассчитан на десять лет. Москву ждала стройка, сравнимая по масштабу лишь с восстановлением столицы после пожара 1812 года. В этом же году на башнях Кремля наконец засияли рубиновые звезды, сменившие царских двуглавых орлов. И под этими звездами медленно и неотвратимо наливался злобой голем бесчеловечных сталинских репрессий.

В советской филателии 1935 год — это святой Грааль и ковчег Моисея одновременно. В этом году увидели свет абсолютно культовые марки, которые переживут еще много лет и всегда будут перекладываться в кляссерах с коллекционеров с благоговением и придыханием. Десять серий, и все либо бесподобные, либо великолепные. Челюскинцы, спартакиада, первая очередь метро, иранское искусство, Леваневский, Энгельс... бриллиантовый год в платиновой оправе, право слово.
Но одна серия года выглядит потрясающе даже на фоне этого сказочного великолепия. Ни до, ни после и ни у одного советского художника знаков почтовой оплаты не было такого озарения, какое случилось у Иосифа Абрамовича Ганфа, когда он задумал антивоенную серию 1935 года. Серия получилась шедевральная. Пять вытянутых марок с сюрреалистическими миниатюрами, изображающими ужасы войны. Иосифу Абрамовичу удалось создать на марках просто какие-то библейские сцены в стиле Иеронима Босха. Получилось невероятно красиво.

О жизни Иосифа Абрамовича нам мало что известно. Все, что мы знаем — где родился, как учился, где работал, когда умер. Да, вот еще родной брат был, Юлий Абрамович, который тоже был известным художником. Иосифу Абрамовичу дико повезло с друзьями, Наумом Боровым и Григорием Замским; на троих они создали выдающуюся архитектурную студию "Мастерская Моссовета №12", которая оставила за собой немаленькое художественное наследие, в том числе и в филателии, о чем мы уже рассказывали в нашем проекте. В 1964 Ганф получил народного художника РСФСР, потом выяснилось, что орден "Мать Героиня" принадлежит его авторству, заодно с почти пятьюдесятью другими марками СССР. Скорее всего, это означает работу в "Гознаке", то есть о жизни Иосифа Абрамовича мы, скорее всего, больше ничего и не узнаем, даже художественные государственные архивы не располагают данными о Ганфе.
Нам неожиданно улыбнулась удача — фотографию Иосифа Абрамовича удалось найти... на плите колумбария Донского кладбища, поэтому Иосиф Ганф единственный в нашем проекте автор, который имеет овальную рамку на стене славы. Большое спасибо энтузиастам проекта, которые потратили время и силы на розыск захоронения художника. Пусть хотя бы и так. Все равно, Иосиф Абрамович незримо будет жить в сердцах москвичей и гостей столицы до тех пор, пока принимает пассажиров станция метро "Охотный ряд", над которой он работал со своими друзьями из Мастерской №12. А филателист будет вспоминать художника до тех пор, пока в кляссерах стоит антивоенная серия. То есть вечно)).

1935.1. АНТИВОЕННАЯ СЕРИЯ.

Это шедевр. Просто шедевр советской филателии, безусловное первое место среди всех марок, выпущеных с 1922 по 1991 год. Ни до, ни после художники не смогли отрефлексировать и выдать такую красоту, а ответственные работники — поставить соответствуюшее ТЗ и принять. Для работ Иосифа Абрамовича в принципе были характерны сложные, многофигурные, многоплановые композиции, наполненные гротескными образами. И к годовщине Первой мировой Ганф выдал нечто, что могло бы послужить иллюстрацией к какому-нибудь средневековому мистическому трактату; монументальность работы достойна того, чтобы быть витражом в величественном готическом соборе. Образы на миниатюрах яркие, волнующие, трагические. Художественными средствами Иосиф Абрамович создал ощущение тревоги, безнадежности и беспокойства, усилив его основным цветом марок.
«Бомбардировка города» выполнена в чёрных тонах. Над домами, похожими на обгоревшие головешки, зависла смертоносная туча, которая вот-вот прольётся разрушительным дождём. На синей изображены жертвы войны – беженцы. Мать с детьми убегает от пылающего дома. На зелёной марке художник использовал свой любимый приём многоплановой композиции. На заднем плане вправо движется колонна солдат. А на переднем плане в противоположные стороны бредут искалеченные ветераны, потерявшие ноги и глаза. На коричневой марке располагается символическое изображение меча, как плуга, вспахивающего общество. Огромный меч направлен на людей, он вспахивает землю. Но эта пахота смертоносна, она разрезает землю, выворачивая дома и города. И последняя красная марка как бы подводит итог серии, переходя в яркий цвет; изображено фронтовое братание солдат: два союзника здороваются в рукопожатии, попирая ногой разжигателя войны. Предупреждение броское, как в откровении, буквальный призыв художника к тому, чтобы ужасы больше не повторились. Хотя дальнейшие исторические события показали, что к голосу художника никто никогда не прислушется. По нашему мнению, серия марок Ганфа это один из сильнейших антивоенных художественных манифестов в филателии.

С точки полиграфии марки выполнены безупречно, никаких ошибок, дефектов клише или пропусков перфорации не отмечено. У нас в коллекции имеется пропуск, скорее всего, сделанный из отскока. Марки поступали в продажу листами по 75 штук (15×5). Загорский и Соловьев дают вариации по положению водяного знака, мы, традиционно, обходим этот вопрос стороной.
Все, что есть у серии, дак это роскошные пробы, которые перечислены в каталоге Зверева и в спецкаталоге по СССР Загорского, однако мэтры не солидарны, давая немножко разные цвета и комбинации. Точнее Зверев и умопомрачительная подборка проб (фото 1), которая давно уже продается в эксклюзивной галереее магазина «Коллекционер» иллюстрирует верность знаний мэтра. Таким образом, мы можем смело утверждать, что у серии есть пробы с зубцовкой Л10½ в следующих цветах:

• Сине-черная
• Черная
• Синяя
• Зеленая
• Коричневая
• Красная

По спецкаталогу Загорского бывают марки без перфорации, повторяющие в различных цветах марки серии, но таких мы не встречали ни разу.
Почтовые отправления с антивоенной серией встречаются, а вот франкировка полной серией не встречалась вообще ни разу, и по ощущениям, должна стоить немало.
Суховатое нынче эссе получилось, но...шо уж есть...если дорогой читатель подкинет нам немного информации по выпуску, мы с удовольствием ее дополним.

Дата выпуска 01.01.1935г.; фототипия на бумаге с водяным знаком «цветок и меандр». Зубцовка Л13¾
Художник — И.Ганф.

Серия марок «Антивоенная» вышла в январе 1935 г. Она была выпущена в связи с 20-летием начала Первой мировой войны. Это была первая советская серия, посвящённая борьбе за мир. Марки создавались в достаточно тревожный исторический период, когда в Германии набирал силу национал-социализм и предчувствие крупномасштабного бедствия уже витало в воздухе.

Сине-черная
Бомбардировка города
Тираж - 200 000 шт.

Синяя
Беженцы — жертвы войны
Тираж - 60 000 шт.

Зеленая
Инвалиды войны
Тираж - 50 000 шт.

Красная
Братание солдат
Тираж - 50 000 шт.

Коричневая
Меч-плуг войны
Тираж - 100 000 шт.

1935.3. СТРОИТЕЛЬСТВО ПЕРВОЙ ОЧЕРЕДИ МОСКОВСКОГО МЕТРОПОЛИТЕНА (1932-1935).

Это чудеснейший, прекраснейший и самый любимый набор дорогой редакции во всех ранних советах. Совершенно однозначно, и Московский метрополитен, и марки, приуроченные к его пуску являются великим материальным и культурным наследием Советской цивилизации. Давайте поговорим сначала за коллекционную составляющую.

Марки отпечатаны практически без ошибок. Все уважаемые источники, включая каталог пропусков Дубинина и революционный каталог Шатило фиксируют только один официальный пропуск справа у 10 коп, этот пропуск регулярно всплывает на аукционах то там, то сям (фото 1, 2).

Все, кроме Соловьева =)). Владимир Юрьевич решил сэпатировать публику вбросом про мифическую вертикальную синюю пару с пропуском между (фото 3 ). По нашему скромному мнению, это ошибочная информация.

Цвета проб по Звереву:

• Оранжевая,
• Синяя,
• Карминовая,
• Зеленая,
• Серо-зеленая,
• Коричневая.

Мы не уверены, что зеленая и серо-зеленая - это два разных цвета пробы. Нам попадалась только вот такая вот пара, которую с натяжкой можно посчитать вариацией зеленого. Другие не видели, сравнить не с чем, поэтому оставляем шесть цветов на суд коллекционера. Все беззубцовые пробы, которые попадались в наше поле зрения мы свели на одну плашечку, представленную справа (фото 7).

Работы метростроевцев на перегоне от «Сокольников» до «Комсомольской» не нашли своего отражения на почтовых марках – проектом здесь предусматривалось сооружение станций и тоннелей мелкого заложения открытым способом, буквально «под колесами» трамваев. А вот дальше метростроевцам предстояло «зарыться» на несколько десятков метров под землю, и на вопрос о том, что там ожидало, даже ученые и инженеры могли сказать лишь с большой долей условности – точных исторических и гидрологических карт «подземной» Москвы на руках у проектантов не было, все приходилось делать «с колес». И советские, и зарубежные специалисты, которых привлекли к работе над проектом, были едины только в одном: в таких сложных условиях не строилась ни одна подземка в мире. <...>В общей сложности на первую ветку московского метро работали свыше полутысячи советских заводов и фабрик. В Новокузнецке делали рельсы, Москва, Харьков, Ленинград посталяли электрооборудование, облицовочный мрамор шел из Корелии, Крыма, с Урала и Кавказа. Но проект был бы неосуществим без участия шахтеров Донбасса и инженеров и рабочих-бетонщиков, до этого трудившихся над возведением Днепрогэс. Во многом благодаря им удалось «пройти» самый сложный подземный участок строившейся ветки, к которому нас отправляет первая марка серии 1935-го года номиналом 5 копеек. Работая над ней, художник Илья Соколов взял на основу фотографию Леонида Великжанина, сделанную в 1933 году и опубликованную в «Вечерней Москве». Фотокорреспондент ТАСС Леонид Андреевич Великжанин был «летописцем» московского метро, и, как истинный летописец, фиксировал на фотопленку каждый этап работы. Пример тому – тоннель под тогдашней улицей Кирова, ныне Мясницкой. На почтовой марке запечатлен момент его строительства, на следующем фото того же автора – уже в окончательном виде. [О Леониде Андреевиче Великжанине мы расскажем на страницах нашего проекта в 1939 году – прим. дорогой редакции].

15-копеечная карминовая марка серии 1935 года, как и предыдущая, отсылает нас к участку «красной» линии в районе Мясницкой улицы, а если точнее, под Лубянскую площадь.Сегодня далеко не каждый узнает в изображенной на марке станции нынешнюю «Лубянку». Но это она, правда, в то время она еще именовалась «Дзержинской» и не была основательно перестроена. Почему именно «Дзержинская» была удостоена чести быть запечатленной на почтовой марке? Скорее всего, потому что ее судьба была едва ли не самой драматичной из всех станций возводившейся линии, и об этом знали не только москвичи, но и вся страна. Главным препятствием для метростроевцев тогда были подземные воды. Бороться с ними приходилось постоянно: плывуны, когда-то засыпанные болота изолировали расплавленным стеклом, замораживали, а когда это не помогало, приходилось использовать кессоны: сегодня мы спокойно спускаемся на перроны станций по эскалаторам, а проходчикам прежде чем выйти на поверхность, приходилось, как водолазам, сидеть в барокамерах. Когда подземная река Ольховка хлынула в котлован на Комсомольской площади, оседание грунта удалось остановить буквально в десяти метрах от стены Казанского вокзала. А далее произошло самое невероятное... станция «Дзержинская» поплыла в сторону «Охотного ряда».... всем показалось, что это катастрофа. По проекту под площадью должна была расположиться просторная станция «Дзержинская». Но над будущей станцией располагалось огромное подземное болото, существовавшее на этом месте с незапямятных времен. Его пытался «извести» еще Петр I, а потом попросту засыпали сверху землей. Но когда началось сооружение станции, болото «поплыло» и посреди площади образовалась огромная воронка, которая с каждым днем росла в размерах, медленно «сползая» в сторону Неглинки и Театральной площади. Вариант у проходчиков оставался один – «уйти» еще глубже под землю, положившись на крепость железобетона – тут как нельзя кстати пригодился опыт днепростроевцев, отлично знавших, как утихомиривать разбушевавшуюся воду. Станция «Дзержинская» в итоге получилась очень оригинальной. Из-за сложности проходки архитектор Н. Ладовский остановился на двухтоннельном варианте перронного зала, без «срединного» прохода между платформами (это заметно на марке). Перед архитектором стояла непростая задача — оформить станцию с кривизной путей, массивными опорами. И это удалось, «Дзержинская» в итоге получилась очень интересной. К сожалению, после кардинальной перестройки в 1970-х годах станция утратила свой конструктивистский вид и превратилась в типовую станцию столичной подземки тех времен. Но он, к счастью, сохранился на почтовой марке, которая (уже к сожалению) сегодня относится к категории филателистической редкости. На мой взгляд, это можно объяснить тем, что марки номиналом 15 копеек в этот период выпускались небольшими тиражами, поскольку внутри страны они были не особенно востребованы из-за того, что такого почтового тарифа для писем попросту не существовало – он предназначался разве что для оплаты международной корреспонденции.

Вот зато предпечатная подготовка серии была проведена обширнейшая, и по просторам филателистического сообщества перемещается немалое количество беззубцовых проб и даже проектов марок с зубцами, которые, видимо, были в свое время отклеены от картонных паспарту. На тему этих артефактов есть два основных источника разной степени достоверности: каталог А.В.Зверева и спецкаталог В.Б.Загорского.

• У Зверева в каталоге честно и понятно приведены 6 видов цветопроб для всего набора, что корреспондируется с наблюдениями дорогой редакции. На наш взгляд, так оно и было - на каждую марку было сделано по шесть цветопроб, которые время от времени всплывают на российских и международных аукционах. Однако, по какой то причине, Зверев опускает информацию по проектам марок с зубцовкой Л13¾, приводя только три марки 20 коп (фото 8, 10 ). Их было явно больше, что Загорский блестяще иллюстрирует в своем альбоме "Проекты марок СССР" (фото 5). Не знаем уж, совпадение или нет, но те же самые проекты, что приведены в каталоге Зверева, в свое время торганултсь на Черике за впечатляющие 7.5К уе.

У серии есть еще одна коллекционная вариация. Встречаются наборы со штампиком Muster или Specimen (Образец). Кто их наляпал и с какой целью, доподлинно не известно, но они изредка встречаются в филателистическом пространстве (фото 11, 12). У нас имеется оба варианта, и они именно такие, как описано у мэтров.
На этом месте коллекционный жир подходит к концу. Отметим, что счастье собирать эту серию в разных ея ипостасях стоит запредельно. При определенном коллекионерском везении, всадить в метро 1935 года миллионов так десять, это как два пальца. Как говорилось выше, на наших изумленных глазах набор проб в тиражных цветах уехал к счастливому покупателю за 1.6М, чуть ранее набор квартблоков нашел своего покупателя за полновесные 1.2М. А это мы еще не приступали к зубастым проектам, которые уходили на черике по 8-10К уе, всяким экзотическим пробам и почтовым отправлениям с полным набором. Вообщем, хочешь метро — готовь мешок с деньгами.

Культурологическая составляющая серии под стать ее красивейшей коллекционной. Нам опять приходит на помощь Сергей Шаров с сайта Филателия.ру. Статьи Сергея напстолько замечательные, что их править — только портить, так что мы приводим увлекательный текст за авторством С.Шарова без купюр, лишь кое-где уточняя этого предельно эрудированного автора.

Ссылки на оригиналы статей С.Шарова:

• В Москву пришло метро! О чем рассказали марки 1935 года. Часть 1.
• В Москву пришло метро! О чем рассказали марки 1935 года. Часть 2.
• Московское метро на почтовых марках.

Дата выпуска 01.02.1935г.; фототипия на бумаге с водяным знаком «цветок и меандр». Зубцовка Л13¾
Художник — И.Соколов.

В честь открытия первой очереди Московского метрополитена в феврале 1935г. была выпущена серия из четырех почтовых марок. Оформлением выпуска занимался художник Илья Алексеевич Соколов. Марки были оформлены художником на основе графических работ московсковских архитекторов И.Г.Таранова, А.И.Гонцкевича и фотожурналиста Л.А.Великжанина.

Оранжевая.
Откатчик в тоннеле метро
Тираж - 150 000 шт.

Синяя
Станция метро в разрезе
Тираж - 120 000 шт.

Карминовая
Поезд метро в тоннеле
Тираж - 50 000 шт.

Зеленая
Проект станции
«Библиотека им. Ленина»
Тираж - 100 000 шт.

1935.5. 40-ЛЕТИЕ СО ДНЯ СМЕРТИ ФРИДРИХА ЭНГЕЛЬСА (1820-1895).

Коллекционная составляющая этого набора не совсем нулевая, как у большинства наборов этого года. Мэтрвы описали и дефкты клише, и пропуск, и немногочисленные в данном сконкретном случае пробы. Начнем с дефектоов, которые у всех мэтров описаны со своими особенностями.

• Соловьев, Сол.511К, 10 коп, точкой у цифры "1" и Сол. 512К с девяткой, похожей на двойку у 15 коп (фото 1).
• Зверев . Зв.422а, симметричная с соловьевской девятка похожая на двойку (фото 2).
• Загорский. СК419Ка. Тоже девятка, но уже у черной марки

20 коп (фото 3).
По пропуску все мэтры единодушны - только у синей снизу. Нам он тоже попадался, был продан за астрономические 5К у.е. (фото 5). Зверев упоминает пробы 20 коп синего и зеленого цвета. Такое нам тоже попадалось в синем цвете (фото 4).
В целом, это вроде как и все, в продажу марки поступали листами по 80 штук с форм-фактором 10х8. Энгельс в квартах чрезвычайно редкий, не встречался нам ни разу. Как и почтовые отправления. Сами по себе отправления с Энгельсом попадаются, но вот с полной серией не встречались никогда.

Культорология у набора не мудреная. Васильвасилич творчески осмыслил каноническую фотографию Фридриха Энгельса, сделанную в мае 1877 года в городе Брайтоне местным фотографом Уильямом Холлом. Зацените, какой материал есть по Холлу у сынов альбиона. Такой детальностью и доказательностью творческого пути не может похвастать ни один российский современник Холла, прямо завидки берут.

Теперь надо рассказать что нибудь про Энгельса, наверное. Неожиданно хороший материал под названием "Исполин" нашелся на сайте КПРФ. Мы сделали для нашего читателя небольшую адаптацию статьи для упрощения перцепции исторических коллизий знаменитого социалистического дуэта. Но если честно, Энгельс заслуживает самых восторженных референций, потому что человек был незауряднейший и след оставил по себе ярчайший

<...>Исторические источники сообщают о многих примерах самой глубокой дружбы между различными людьми. Но правильно будет сказать, что наука о социализме создана двумя крупнейшими мыслителями и борцами, отношения которых превосходят все самые трогательные рассказы древних о человеческой дружбе. Сам Энгельс всегда тактично ставил себя позади Маркса. Думается, это верно, но только не надо забывать, что и сам он был гениальнейшим мыслителем. «Беда в том, — писал он старому приятелю И.Ф.Беккеру, — что с тех пор, как мы потеряли Маркса, я должен его заменять. Всю свою жизнь я делал то, к чему был предназначен, — я играл вторую скрипку, — и думаю, что делал своё дело довольно сносно». Любовь и уважение Энгельса к Марксу были безграничны. Над многими произведениями друзья работали вместе. И очень сложно определить, что конкретно написал Маркс, а что Энгельс, кто из них внёс окончательную правку в тот или иной текст. Они постоянно обменивались мнениями, совершенствуя свои тексты. <...> Помимо интеллектуальной помощи, Энгельс оказывает систематическую помощь Марксу, который находился в крайне тяжёлых материальных условиях. Энгельс живёт в Манчестере, Маркс — в Лондоне. Но друзья находятся в переписке. Элеонора Маркс-Эвелинг повествует: «Оба писали друг другу почти ежедневно... особенно запечатлелось в моей памяти, как Мавр (так звали Маркса дома), читая иной раз письмо Энгельса, смеялся до того, что слёзы текли у него по щекам». Кстати, Энгельса звали дома "Генерал". <...>.Дочери Маркса называли его своим вторым отцом, он был alter ego* Маркса; долгое время в Германии их имена не разделялись, и на страницах истории они будут связаны навсегда. <...> Когда Энгельс объявлял о своём приезде из Манчестера, это было торжеством в семье Маркса. В ожидании шли нескончаемые разговоры о его предстоящем посещении, а в самый день приезда Маркс от нетерпения не мог работать... друзья просиживали вместе всю ночь, чтобы вдоволь наговориться обо всём, что произошло со дня их последнего свидания. Маркс гордился своим другом. Он с удовлетворением перечислял мне все нравственные и умственные достоинства Энгельса, а также восторгался необыкновенной разносторонностью его научных познаний. Энгельс много помогал семье Маркса материально, порой беззлобно шутя над Мавром. В письмах Энгельса Марксу время от времени встречаются примерно такие слова: «Прилагаю половину пятифунтового билета; другую половину — с ближайшей почтой»...

У Энгельса был широчайший круг научных интересов. Элеонора Маркс-Эвелинг свидетельствовала: «...Поражает в его Энгельсе его разносторонность. Ему ничто не чуждо. Естествознание, химия, ботаника, физика, филология.., политическая экономия и, наконец, — последнее по счёту, но не по важности — военная тактика». Домашнее прозвище Энгельса было "Генерал". Энгельс следил за достижениями в технике, мог по чертежам представить себе технические новинки. Он всегда стремился к основательному изучению вопроса.
«Для Энгельса, — рассказывает Поль Лафарг, — было достаточно удовлетворять своё стремление к знаниям, но его любознательность удовлетворялась вполне лишь тогда, когда он овладевал изучаемым предметом до мельчайших его деталей. Когда имеешь хоть некоторое представление о размерах и бесконечном разнообразии его познаний и принимаешь при этом во внимание его деятельную жизнь, то невольно удивляешься тому, как Энгельс, который ничуть не был похож на кабинетного учёного, мог накопить такое количество знаний. Столь же точная, как и всеобъемлющая, память сочеталась у него с необычайной быстротой в работе и не менее удивительной лёгкостью восприятия... В его двух больших светлых кабинетах, стены которых были заставлены книжными шкафами, не валялось на полу ни одного клочка бумаги, а книги, за исключением какого-нибудь десятка, лежавшего на письменном столе, стояли все на своих местах».

Особо Энгельс увлекался филологией. О его удивительных способностях к изучению языков писали многие. Поль Лафарг рассказывал: «Помню, как он со своим другом Меса, приехавшим из Испании, читал вслух собрание испанских народных романсов, чтобы взять урок произношения. Его знание европейских языков и даже отдельных диалектов было прямо невероятным. Когда я после падения Коммуны встретился в Испании с членами Национального совета Интернационала, они сказали мне, что меня как секретаря Генерального Совета для Испании замещает некий Анжель, который пишет на чистейшем кастильском наречии. Этот Анжель был не кто иной, как Энгельс, — только фамилию его они произносили по-испански. Когда же я отправился в Лиссабон, секретарь португальского Национального совета Франса сообщил мне, что получает письма от Энгельса на безупречном португальском языке, — удивительное мастерство, в особенности если принять во внимание сходство и мелкие различия этих двух языков между собой и итальянским языком, которым Энгельс также владел в совершенстве. У Энгельса было своего рода кокетством писать каждому, с кем он находился в переписке, на его родном языке... Он наслаждался литературой на местных диалектах и спешил приобрести народные издания Биньями, написанные на миланском наречии. На взморье в Рамсгете владелец одного балагана, окружённый толпой мелкого лондонского люда, показывал бородатого карлика в мундире бразильского генерала. Энгельс заговорил с ним сначала на португальском, затем на испанском языке — никакого ответа. Наконец, карлик... обронил какое-то словечко. „Да этот бразилец на самом деле ирландец!” — воскликнул Энгельс и обратился к нему на гэльском наречии. Бедняга, услыхав родную речь, заплакал от радости. „Энгельс заикается на двадцати языках”, — говорили друзья Энгельса, шутя по поводу его свойства слегка заикаться в моменты волнения. Но Энгельс не только изучал различные языки, но и практически использовал их в общении и переписке. У него мы найдём интереснейшие мысли об общественной природе и важнейшей функции языка — быть средством общения между людьми. <...>

Эдуард Эвелинг, муж дочери Маркса Элеоноры, вспоминал: «Воскресенья в доме Энгельса немного напоминали вавилонское столпотворение. Ведь в эти дни приходили не только те из нас, кто фактически принадлежал к его семье; социалисты из других стран, когда бывали в Лондоне, сделали из Риджентс-парк-род, 122* свою Мекку...Он (Энгельс) был воплощённое радушие и отличался прекрасными манерами... В будни, если не приходил кто-либо из нас повидать его, позавтракать или пообедать с ним, он жил чрезвычайно скромно. Зато по воскресеньям радостно было наблюдать, какое огромное наслаждение он испытывал в кругу своих друзей, когда он мог доставить им удовольствие, угостив лучшим, что у него было... но в некоторых отношениях Энгельс был консервативен. Он был человеком привычек.Он любил, чтобы определённые вещи ежедневно выполнялись одинаково и в одно и то же время. Нет слов, чтобы описать то огромное доверие, которое внушал людям Энгельс, цельность его натуры, его необычайную точность и пунктуальность — качества, которые он наилучшим образом проявлял в своих политических и общественных отношениях с людьми... Энгельс обладал ещё редкостным и спасительным даром юмора. Ему доставляла удовольствие шутка на любом языке. Он был самым весёлым собеседником. В эти незабываемые воскресенья разговоры, естественно, вращались главным образом вокруг вопросов политических и партийных. Мы все собирались у Энгельса, чтобы чему-нибудь научиться. Но много было и весёлых, лёгких разговоров, которые сопровождались порой громким и неудержимым смехом». <..>

Фридрих Лесснер рассказывает, каким был Энгельс в конце 1840-х годов: «Стройный, гибкий блондин, со светлыми усами, он больше походил на молодого, энергичного гвардейского лейтенанта, чем на учёного Энгельс по своему внешнему виду очень отличался от Карла Маркса. Энгельс был высок и строен, его движения быстры и уверенны, его речь лаконична и решительна... Каждая его шутка была меткой. У всякого, кто с ним общался, тотчас же создавалось впечатление, что перед ним необыкновенно одарённый человек. Если товарищи иной раз жаловались мне, что Энгельс не так любезен и приятен, как они этого ожидали, то это происходило потому, что в общении с чужими людьми Энгельс был сдержан...С ним нельзя было лицемерить».
Поль Лафарг об Энгельсе: «Столь же внимательно относился он к своей внешности: бодрый, подтянутый, он всегда выглядел так, точно готов был явиться на смотр, как в те времена, когда он служил в качестве вольноопределяющегося-одногодичника в прусской армии. Я не знаю никого, кто бы так подолгу носил одни и те же вещи, причём они никогда не теряли своего фасона и выглядели, как новые. Если по отношению к самому себе он был экономным и позволял себе только такие расходы, которые считал безусловно необходимыми, то по отношению к партии и партийным товарищам, обращавшимся к нему в нужде, он проявлял безграничную щедрость».
Элеонора Маркс-Эвелинг. «Ему теперь семьдесят лет, но как легко он несёт свои три по двадцать и ещё десять! Он бодр и телом и душой. При своих шести с лишним футах роста он держится так, что вовсе уж не кажется таким высоким. Энгельс носит окладистую бороду, которая растёт как-то странно, вкось, и теперь начинает седеть. Зато его каштановые волосы на голове — без единой сединки... Энгельс моложе большинства из нас. Но если внешне Энгельс выглядит молодым, внутренне он ещё моложе, чем выглядит. Он — поистине самый молодой человек из всех, кого я знаю».

Вот такой вот был Исполин...

Дата выпуска 01.05.1935г.; фототипия на бумаге с водяным знаком «цветок и меандр». Зубцовка Л13¾.
Художник — В.Завьялов.

В 1935 году почтовое ведомство Советского Союза выпустило памятную серию из четырех марок, посвященную 40-летию со дня смерти Фридриха Энгельса (1820 - 1895) - немецкого философа и одного из основоположников марксизма. В почтовой серии 4 марки разных цветов с портретом Ф.Энгельса.

Карминовая
Тираж - 200 000 шт.

Зеленая
Тираж - 75 000 шт.

Синяя
Тираж - 60 000 шт.

Черная
Тираж - 200 000 шт.

1935.7. III МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОНГРЕСС ПО ИРАНСКОМУ ИСКУССТВУ И АРХЕОЛОГИИ В ЛЕНИНГРАДЕ.

Коллекционная составляющая этого набора равна примерно нулю. Ничего у него нет, ни пропусков, ни дефектов клише, ничего. Оборудование работало идеально. Загорский с Соловьевым пытаются дать дифференциацию по положению водяного знака, но мы такую классификацию договорились игнорировать.
Все что есть у набора, это пробы. Загорский в спецальбоме "Проекты марок" приводит четыре пробы в цвет набора (фото 2). Отличаются пробы от основного выпуска зубцовкой (Л10¾) и небольшими фрагментами орнамента под словами "Почта СССР". Зверев приводит дивной красоты синюю пробу (фото 1), которая чудесно ложится в ряд марок, не смотря на зубцовку Л10¾. Мы встречали такую на аукционе однажды и до сих пор кусаем локти из-за того, что смалодушничали и не купили этот прекрасный артефакт. Почтовые отправления (фото 4) с конгресса гасились специальным штемпелем (фото 3) и весьма редки. В продажу марки поступали листами по 72 штуки (8х9).

Весь вес информации в данной серии приходится на культурологическую соcтавляющую. Глубокоуважаемый Сергей Шаров опять подкидывает нам совершненно умопомрачительную по своей проработке и увлекательности статью. Мы традиционно используем наработки нашего коллеги, которые опубликованы на сайте Филателия.ру. Что бы мы без вас делали, дорогой друг!

Сасанидская коллекция, к которой относится и серебряное с позолотой блюдо IV века «Шапур II на охоте» — самые известные памятники восточного собрания Эрмитажа. Во-первых, этих произведений искусства вообще не так много в музеях мира. Во-вторых, большая часть их найдена за пределами Ирана. В-третьих, что было очень интересно для специалистов, большая часть из них: кувшины и чаши для вина, вазы для фруктов, подносы, украшенные чеканкой, гравировкой и позолотой, были обнаружены далеко от Ирана, на севере России. В том числе и это блюдо, сразу ставшее «жемчужиной» эрмитажной коллекции.
В 1927 году пастушок, смотревший за стадом в Афанасьевском районе Вятской области, случайно провалился под землю и натолкнулся то ли на ведро, то ли на бадью, полную серебряных изделий. Оказалось – это клад древнего сасанидского серебра. В итоге уже ученые раскопали в Афанасьевском районе аж семь кладов «восточного серебра» – в основном, посуды иранского, византийского и греческого происхождения. Находки в 1935 году, естественно, представили на обозрение участников конгресса и они вызвали всеобщее восхищение. Со своей стороны, ученые объясняли все торговыми связями (меха в обмен на серебро), но в самом Афанасьевском районе еще долго бытовала легенда о белой лошади, которая временами появлялась в их краях и рассыпала серебро.
Завершал работу III Конгресс по иранскому искусству уже в Москве – в столице прошли два его заключительных заседания. Как бы в оправдание темы памятного значка, его участников сводили на Красную площадь, организовали встречу с почетным председателем В.Молотовым. Последний выразил уверенность в том, что состоявшийся Международный конгресс подтвердил расцвет советской науки, рост ее мирового авторитета, а также надежду на то, что он откроет новые возможности для развития советско-иранского сотрудничества. Жизнь подтвердила первое, но со вторым как-то не задалось. В Москве иранисты решили собраться через четыре года в Париже. Не собрались – Европе было не до того. IV Конгресс прошел только в 1960 году в Нью-Йорке. Через 8 лет ученых принимал уже Тегеран. А больше иранисты на свои конгрессы не собирались. И тема иранского искусства в отечественной филателии была забыта на тридцать лет - до 1966 года.
<..>
Сергей Шаров (с) 2019 год.

Дата выпуска 01.09.1935г.; фототипия на бумаге с водяным знаком «цветок и меандр». Зубцовка Л13¾
Художник — В.Завьялов.

В 1935 году в Ленинграде состоялся третий (после Филадельфии и Лондона) Международный конгресс по иранскому искусству и археологии, организованный Международной ассоциацией по искусству Ирана. Ленинградский конгресс проходил с 11 по 17 сентября в здании Государственного Эрмитажа под руководством его тогдашнего директора И.А. Орбели. Открытие III-го Международного конгресса по иранскому искусству и археологии было отмечено выпуском серии почтовых марок. На марках изображено серебряное блюдо с изображением охоты сасанидского царя Шапура II на львов IV века из коллекции Государственного Эрмитажа.

Оранжевая.
Тираж - 100 000 шт.

Зеленая
Тираж - 70 000 шт.

Лиловая
Тираж - 70 000 шт.

Коричневая
Тираж - 60 000 шт.

1935.8. 60-ЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М.И.КАЛИНИНА (1875-1946).

Коллекционная составляющая этого не очень казистого набора отнюдь не нулевая.
Начнем с того, что у черной марки есть беззубцовый дублер, который не поступал в свободное обращение, а использовалмя лишь советскими внешнеторговыми организациями в негашеном виде. Эти марки вполне себе встречаются, и даже парами (фото ).
По пропускам мэтры повышали друг друга. Загорский поставил на 4 штуки, Зверев на один поднял, Соловьев поднял еще на два, но с 3 коп Зверева не согласен, но что характерно, приводит фото пропусков, которые описаны у Зверева, свои эксклюзивы не добавляет. Итого, суммарно мэтры отфиксировали 7 штук (фото 1, 2, 3):

Примечательная история с пробами. Пробы делались на очень плотной бумаге с двумя видами зубцовки: Л13¾ и Л10¾. При этом рисунки миниатюр имеют очень забавные отличия (фото 4): у пробных 10 копеек правая рука Калинина поджата в кулачок, на котором видны только четыре пальца. Микрофон не имеет проводов и стоит сам по себе. В выпуск же пошла марка, у которой явственно видны провода у микрофона, а рука всесоюзного старосты более расслабленная и на ней читаются все пять пальцев.
Обе зубцовки выпускались в симметричных цветах, на данный момент пробы Калинина - явление очень редкое. Нам попадались считанные разы и по очень нескромным деньгам. Спасибо, хоть у Александра Владимировича в каталоге кое-что можно подсмотреть (фото 5 ). Известны аж семь вариантов цвета проб, отпечатанных в двух вариантах зубцовки:

И это еще не все! Существует вполне себе известное фотоэссе серии, которое встречалоь нам на черрике (фото 8). А Соловьев закидывает коллекционеру бонус в виде нехарактерного водяного знака — единички по полю марки номиналом 3 коп (фото 7), и действительно, нам такое встречалось.
Зверев отмечает варианты фальсификации беззубцовых марок путем врезки рисунка, а также фальсификаций коричневых проб путем перебития мелкой зубцовки на крупную. У нас в коллекции есть еще вариант с попыткой поменять цвет 3 коп лиловой марке с помощью каких-то химагентов в попытке выдать ее за пробу с мелкой зубцовкой.
На этой мажорной ноте мы отнюдь не прощаемся с этим не очень казистым набором. Коричневая марка номиналом 20 коп будет перевыпущена советским почтовым ведомством в 1946 году с незначительными изменениями в дизайне.

Культурология в наборе та еще. Очевидно, что фотки, с которых Васильвасилич делал миниатюры вполне себе известны. Михаил Иванович Калинин человек был масштаба совсем не мелкого, его партийный путь исследован и зафиксирован преподробнейше, так что мучаться в поисках источника вдохновения Завьялову не пришлось, можно было взять с полки книжку из серии ЖЗЛ выпуска 1974 года, lol. А вот писать дорогой редакции про Калинина сложно, личностью Калинин был яркой и крайне неоднозначной. Крестьянский сын, родом из лютой глухомани (дер Верхняя Троица Корчевского уезда Тверской губернии) умудрился ставть председателем ВЦИК в возрасте 43 лет, успев до этого побыть и крестянином, и лакеем, и слесарем, и подпольщиком. Его карьера уникальна: политику удавалось десятилетиями удерживаться в высших эшелонах власти вне зависимости от исхода внутрипартийной борьбы в ВКП(б), успешно лавируя на тоненького между молотом и наковальней. Ни один из деятелей советской эпохи не удостаивался столь обширных посмертных географических почестей как Михаил Иванович Калинин. После смерти "всесоюзного старосты" город Тверь переименовали в Калинин, его именем назвали бывший Кенигсберг, подмосковный город Королев был Калининградом до совсем недавнего времени. В Москве его имя носил Новый Арбат и центральная станция метро, которая ныне «Александровский сад», не говоря о сотнях мелких городов и поселков СССР, имеющих топонимы имени Калинина.

Исторически Михаилу Ивановичу нельзя отказать в его невероятной отзывчивости и какой-то натуральной, встроенной огромной любви к трудовому народу. Будучи сам из темной глубинки, Калинин искренне любил простой народ и всегда пытался как-то помочь людям, обратившимся к нему. К Калинину приходило множество просителей со всей страны, ещё больше граждан отправляли на его имя письма. Факт остается фактом, за годы работы канцелярия Михаила Ивановича обработала около восьми миллионов входящих, и что уж совсем удивительно, на личном приеме у Михаила Ивановича и его помощников побывал каждый восьмой заявитель. Миллион человек, друзья! Даже если считать начало ответственной деятельности Калинина в 1919 году, а окончание в 1946, то за 27 лет (примерно 10 000) дней аппарат политика ежедневно должен был принимать не менее десяти человек лично, и давать восемьдесят ответов на входящие. С подачи Льва Троцкого за Михаилом Ивановичем прочно закрепилось прозвище «всероссийский староста», преобразовавшееся потом во «всесоюзного». В зарубежной прессе Калинина представляли как «президента СССР». Также Михаила Ивановича называли «дедушкой Калининым»: хотя он был старше Сталина всего на три года, но в сравнении с ним выглядел стариком, голодное детство, многочисленные ссылки и тяжелый личный труд сильно подорвали его здоровье и сказались на внешности.

1 декабря 1934 года, после убийства Кирова, Калинин поставил подпись под постановлением ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик». Документ сыграл большую роль как в организации, так и в подведении юридической основы последовавших массовых репрессий: постановление легло в основу обоснования и формирования беспрецедентных расстрельных списков. Правда, сам Михаил Иванович, не входивший в состав Политбюро, в их формировании никогда не участвовал. Еще более растиражирована в сети характеристика «всесоюзного старосты» из скандальной книги «Исповедь любовницы Сталина» Леонарда Гендлина, написанной якобы со слов артистки Веры Давыдовой, где Михаилу Ивановичу приписывают постыдную любовь к балеринам Большого театра, плюсуя к крестьянской похоти политика совершенно инфернальные истории. Не знаем, свечку не держали, но совершенно точно, супругу Михаила Ивановича, Екатерину Ивановну в 1938 году обвинили в «антисоветской деятельности и связях с троцкистами и правыми» и приговорили к 15 годам лагерей. Михаил Иванович предпочёл дистанцироваться, и лишь в 1944 году, когда запахло скорой кончиной, он нашёл в себе силы для письма Иосифу Виссарионовичу с личной просьбой о помиловании жены. В последнем своем письме, первые слова Калинина были не об измученной лагерями супруге, а о горячо любимом им советском народе.
<..>Товарищ Сталин, я спокойно смотрю в будущее советского народа и желаю лишь одного, чтобы как можно дольше сохранились Ваши силы - лучшая гарантия успехов Советского государства. Лично я обращаюсь к Вам с двумя просьбами: помиловать Екатерину Ивановну и назначить пенсию моей сестре, на которую я возложил обязанность растить двух мальчиков, полных сирот, живущих у меня.
От всей души, последний привет <..>
М.Калинин. (Калинин - Сталину. 8 июня 1944г).

Дата выпуска 01.11.1935г.; фототипия на бумаге с водяным знаком «цветок и меандр». Зубцовка Л13¾.
Художник — В.Завьялов.

Михаил Иванович Калинин (1875 - 1946) - революционер, политический и государственный деятель. Занимал посты председателя ЦИК СССР, председателя Президиума Верховного Совета СССР, председателя Всероссийского ЦИК. В 1935 году Советский Союз отмечал 60-летие со дня рождения М.И. Калинина. Почта СССР выпустило по этому случаю серию из четырех почтовых марок.

Лиловая
У станка
Тираж - 100 000 шт.

Зеленая
На сенокосе
Тираж - 75 000 шт.

Серо-синяя
На трибуне
Тираж - 50 000 шт.

Темно-коричневая
Портрет М.И.Калинина
Тираж - 100 000 шт.

1935.10. ПАМЯТИ ДЕЯТЕЛЕЙ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА (ВЫПУСК ТРЕТИЙ).

Фиолетовая
М.В.Фрунзе
Тираж - 1 000 000 шт.

Серо-коричневая
С.М.Киров
Тираж - 1 000 000 шт.

Лиловая
Н.Э.Бауман
Тираж - 1 000 000 шт.

Третий выпуск почтовых марок памяти деятелей Советского государства вышел в 1935 году и был посвящен 10-летию со дня смерти Михаила Васильевича Фрунзе, 30-летию со дня смерти Николая Эрнестовича Баумана и годовщине со дня смерти Сергея Мироновича Кирова.

Дата выпуска 30.11.1935г.; фототипия; бумага с водяным знаком "цветок и меандр". Зубцовка Л11.
Художник — В.Завьялов.

Пропуски. Тут прямо россыпь, один мэтр другого пуще. По хорошему, надо делать таблицу, но в ланч-версии проекта обойдемся пока перечнем с легким сравнением. Самый лаконичный у нас Зверев с 6 пропусками, далее Загорский с 8 и лидирует Соловьев с 11 пропусками (фото 1, 2, 3).

Михаил Васильевич Фрунзе родился в Пишпеке (ныне Бишкек) в семье военного фельдшера. В 1904 году окончил с золотой медалью гимназию в городе Верном (ныне Акмола), после чего поступил на экономическое отделение Петербургского политехнического института. С 1905 года Фрунзе с головой уходит в революционную деятельность. В 1907 Фрунзе приговаривают к смертной казни за убийство полицйского. Однако приговор был заменен каторгой, затем пожизненная ссылка, лихой побег и жизнь в подполье. Когда грянула Гражданская война, Михаил Васильевич раскрыл в себе редкий дар — хорошо разбираться в людях и отлично ими командовать, хотя никогда не учился военному делу. В 1919 году Фрунзе стал командующим несколькими армиями, боровшимися с Колчаком, в августе того же года Михаил Васильевич был назначен командующим Туркестанским фронтом, затем командовал Южным фронтом, где его противником был Врангель, в конечном итоге потерпевший от Фрунзе сокрушительное поражение. После Гражданской войны Михаил Васильевич был заместителем председателя Реввоенсовета СССР и народным комиссаром по военным и морским делам, начальником штаба РККА, начальником Военной академии. В 1924-1925 годах он руководил проведением военной реформы в СССР, целью которой стало сокращение численности военнослужащих, введение единоначалия в войсках, структурные изменения аппарата Красной Армии. Фрунзе делал правильные назначения, окружил себя доверенными и компетентными единомышленниками, что привело к серьезной озабоченности высшего руководства партии стремительно набирающим вес революционным командиром. Здоровье Фрунзе было взято под пристальный надзор партии, и под видом заботы о застарелых заболеваниях ЖКТ, Михаилу Васильевичу была проведена операции на желудке, после которой Фрунзе скончался не приходя в сознание. Учитывая выдающиеся заслуги Фрунзе ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли решение похоронить его на Красной площади.

Николай Эрнестович Бауман родился в семье владельца столярной мастерской. Учился в гимназии, потом стал студентом Казанского ветеринарного института; в 1896 уехал в Петербург, втянулся в революционное движение. С 1900 года стал активным участником подготовки, а затем транспортировки газеты "Искра" из Швейцарии в Росиию. В 1903 по поручению Ленина организует большевистскую подпольную типографию в Москве. В 1905 году во время демонстрации противников опубликованного накануне царского манифеста об усовершенствовании государственного порядка, Бауман выхватил у одного из демонстрантов красный флаг, вскочил в пролетку и поехал, размахивая флагом и крича «Долой бога! Долой царя! Теперь я ваш царь и бог!» Это кощунственное поведение возмутило случайного прохожего, рабочего Михалина, который приложил Николая несколько раз обрезком железной трубы по голове. От этих ранений Бауман в тот же день умер. Все это дело происходило аккурат напротив Императорского Московского технического училища, которое впоследствие получило имя Баумана. Похороны революционера стали поводом для серьезной политической демонстрации, организованной всеми противниками правительства. По итогу, ничем не примечательный и не сыгравший никакой роли в революционном движении Бауман был превращен советской пропагандой в культовую фигуру, оставив обширный след в российской топонимике. Может считаться курьезом тот факт, что главный технический ВУЗ страны носит имя несостоявшегося ветврача. Николай Эрнестович Бауман похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

Сергей Миронович Киров (Костриков) родился в городе Уржум в мещанской семье. Рано потерял родителей, учился в городском училище, а затем становится учеником Казанского механико-технического училища. В Казани он начинает посещать подпольные студенческие и рабочие кружки. В 1904 году, после окончания училища, переезжает в Томск и становится активным членом РСДРП. В 1911 году появляется псевдоним «Киров» с которым Сергей Костриков войдет в историю страны. В октябре 1917 года он был избран делегатом на II Всероссийский съезд Советов в Петрограде. В Гражданскую войну Киров участвовал в организации обороны Астрахани против белогвардейских войск Деникина и Колчака. В то же время им налажена нелегальная транспортировка нефти и бензина в Астрахань из Баку, оккупированного британскими войсками, выполнял ряд дипломатических поручений и участвовал в установлении Советской власти в Азербайджане и Грузии. Киров стал одним из основателей Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики (ЗСФСР) в 1922 году. На посту первого секретаря ЦК КП(б) Азербайджана Сергей Миронович осуществлял руководство восстановлением и реконструкцией нефтяной промышленности республики. В апреле 1923 года на XII съезде РКП(б) избран членом центрального комитета. С этого момента и до самой смерти Киров занимает самые высшие партийные должности. С февраля 1926 года Сергей Миронович Киров – первый секретарь Ленинградского губкома партии и северо-западного бюро ЦК ВКП(б) и главный проводник политики индустриализации в огромной Ленинградской области (ныне Ленинградская, Псковская, Новгородская, Вологодская и Мурманская области). Для усиления местных бюджетов Киров предпринимает меры по переводу части доходов предприятий из республиканского в местный бюджет. Важной задачей обозначается обеспечение трудовых ресурсов, под которым понимается массовое строительство жилых кварталов, школ, клубов, фабрик-кухонь, спортивных сооружений. При Кирове в Ленинградской области создаётся топливно-энергетическая и промышленная база, производится реконструкция городского хозяйства, начаты разработки Гдовского месторождения горючих сланцев, открытого в 1926 году.
1 декабря 1934 года Киров был застрелен прямо в коридоре Смольного безработным Леонидом Николаевым. Смерть Кирова вызвала широкий общественный резонанс и явилась триггером для начала расправ с политическими оппонентами власти, фабрикации политических дел, вылившимися в беспрецедентные репрессии советского народа. Урна с прахом Кирова установлена в Кремлёвской стене в Москве.

Основной выпуск. Для набора из трех марок, серия чрезвычайно интересная коллекционеру. Начнем с того, что у серии есть сразу два полноценных дублера по зубцовке. Основной выпуск заявляется с Л11, широко распространена версия с Л13¾, также существует беззубцовая версия, которая была сделана под нужды советских внешнеторговых организации и в продажу в СССР не поступала, тем не менее присутствует на филателистическом рынке в полный рост.

• Л11, 2 коп, Зв.436/СК432Pb/Сол 1 - пропуск слева,
• Л11, 2 коп, Сол2 - пропуск справа,
• Л11, 4 коп, СК433Pb/Сол 3 - пропуск справа,
• Л11, 40 коп Сол 4 - пропуск снизу,
• Л13¾, 2 коп, Зв.436Apf/CК432А Ра/Сол 5 - вертикальная пара с пропуском между,
• Л13¾, 4 коп, Зв.437Apа/CК433А Ра/Сол 6 - пропуск слева,
• Л13¾, 4 коп, Зв.437Apd/CК433А Рb/Сол 7 - пропуск снизу,
• Л13¾, 40 коп, Зв.438Apb/CК434А Ра/Сол 8 - пропуск справа,
• Л13¾, 40 коп, Зв.438Apd/CК434А Рb/Сол 9 - пропуск снизу,
• Л13¾, 40 коп, CК434А Рс/Сол 10 - вертикальная пара с пропуском между,
• Л13¾, 40 коп, Сол 11 - пропуск сверху.

И снова в качестве фоток Соловьев не приводит своих эксклюзивных пропусков, фактически, в каталоге Соловьева приведены только пропуски по списку из каталога Зверева.
Пробные марки. Не так богато, как могло бы быть в 1935 году (фото 6). Здесь у нас молодец Зверев традиционно, но если честно, приведенный им перечень выглядит нелогично. В спецкаталоге Загорского приведен сильно расширеный список, который, нвоборот, выглядит чрезвычайно раздутым (фото 7). Визуальных подтверждений перечню Загорского мы не видели никогда, все что проходило по аукционным площадкам, это три пробы серо-зеленого цвета, как и описано у Зверева (фото 5).

Культурология набора связана с личностями выдающихся советских деятелей. Традиционно, тезисно пройдемся по этим достойным джентельменам, которым повезло не дожить до 1937 года и не заехать в подвал к товарищу майору. Кстати, филателистическая молва на постоянной основе педалирует неправильный год рождения на марке с Бауманом. Как мы с вами можем легко убедиться, на марке написана дата 1870, в то время как реально Николай Эрнестович родился в 1873.